Русский народный эпос
В иллюстрациях и переложении Алексея Фанталова.
Святогор-великан.
Ехал по чистому полю Святогор-богатырь. Голова - выше леса стоячего, чуть пониже облака ходячего. Мать - сыра земля колебается, темны лесушки шатаются, реки из крутых берегов выливаются. Едет он по полю - не с кем богатырю силой померяться, а силушка-то по жилочкам так и переливается. Вот Святогор и говорит: "Кабы я тягу земли нашел, всю бы землю перевернул". Вдруг смотрит - едет по полю человек с котомкой. Припустил великан коня к тому прохожему. Скачет во всю рысь - прохожий идет впереди. Ступой едет - прохожий идет впереди.
Просит тогда Святогор человека остановиться. Снимает суму тот с плеча, кладет ее на землю.
Говорит Святогор: " Что у тебя за сумочка?"
- А вот подыми с земли, так увидишь.
Хотел великан ее копьем подцепить - не смог и пошевелить. Сошел тогда с коня, ухватился обеими руками - только дух под суму и мог подпустить, а сам по колена в землю увяз. По лбу кровавый пот струится. "Что это у тебя в сумочке накладено?"
"В сумочке у меня тяга земная"
"-Да кто ж ты есть и как тебя именем зовут?"
"-Я есть Микула Селянинович".
Просит Святогор Микулушку помочь ему узнать судьбу свою.
"-Езжай ты к Сиверным горам. Там, под великим древом стоит кузница. Спроси у кузнецов свою судьбину."
Взял Микула котомку и пошел дальше. А Святогор поехал к Сиверным горам.
Через три дня доехал до Древа великого и до той кузницы. Куют там вещие кузнецы Кузьма и Демьян два тонких волоса.
-Что куете кузнецы?
-Судьбу, кто на ком женится.
-А мне на ком жениться?
"-А твоя невеста в царстве поморском в престольном граде тридцать лет лежит во гноище"
Опечалился Святогор."- Дай, - думает, поеду я в то царство и убью ту невесту.
Приехал, вошел в избу, видит - девица лежит, тело у нее как еловая кора. Рубанул великан ее мечом по груди, положил на стол пятьсот рублей и поехал прочь. А девица проснулась; кора с нее спала, а на столе денег много лежит, и стала она красавицей. На те деньги начала она торговать и нажила бессчетную золотую казну. Строила кораблики червленые и поехала по славному синему морю. Приехала к граду великому на Святых горах, а уж слава о ней так и бежит. Пришел и Святогор-великан, посмотреть на красавицу. Полюбились они друг другу и свадьбу сыграли. Как легли спать, увидел Святогор у жены рубчик на белой груди. Откуда, спрашивает. Рассказала она ему свою историю. Тут Святогор понял, что от судьбы не уйдешь. Бросила красавица торговать, стала с мужем ездить по Святым горам. Но однажды рассказал Святогор жене, как хотел ее разрубить мечом, и та на него крепко озлобилась.
Чудесное исцеление Ильи Муромца.
В славном городе Муроме, в селе Карачарове жил богатый крестьянин Иван Тимофеевич с женой своей: Ефросиньей Яковлевной. И были они несчастливы: единственный их сын Илья родился безногим и уж тридцать лет, как лежал на печи.
Вот отправились родители в поле работать. Остался Илья один в избе. Вдруг приходят под окно два божьих странника, просят он воды напиться.
Отвечает им Илья, со слезами в голосе: Уж, вы Божьи странники, вы зайдите в избу ко мне. Не могу я сам вам подать напиться - не сойти мне с печи кирпичной.
Зашли в избу божьи странники и говорят: Растяни, расправь ты ножки резвые, ты сойди теперь с печки - они понесут тебя!
Что за чудо? У молодца резвы ноженьки растянулися, распрямились - встал он, взял ковшичек и пошел в погреб. Пива сладкого нацедил, странникам подал, поклонился им до сырой земли. Они отпили немного, остальное велели Илье допить.
Спрашивают: Как молодец себя чувствуешь?
- Я теперь совсем здоровехонек.
- Ну, сходи в погреб, принеси еще.
Испили странники в другой раз из ковшичка и опять Илье оставили.
-Ты, Илья, сын Иванович, чувствуешь ли в себе какую силу?
- Кабы я тягу земли нашел, кажись, всю землю перевернул.
Говорят странник промеж себя: Как мы силы-то тебе много дали. Ай, не будет тебя носить Мать сыра-земля. ты сходи-ка Илья в погреб третий раз.
Сходил он снова, принес ковшик, отпил - силы у него поубавилось и стало как раз столько, как богатырю нужно.
Вот наказывают Илье божьи странники: Ты купи себе жеребеночка теперь. Пои его на реке Муравленке. Кататься давай в трех росах во зеленых лугах. Вырастет из него добрый конь, будет служить тебе верой-правдой. И еще говорит Илье: Заведи ты себе латы богатырские по своей силе палицу тяжелую; на коня наложи седло кипарисное. И еще купи плетку шелковую, да копье брузаменское. Не забудь также сабли острой и ножа булатного.
И в последний раз говорят божьи странники: Будешь ты, Илья, по прозванию Муромец. Смерть тебе на бою не писана. Не дерзай только силой меряться со Святогором-великаном - его земля через силу несет. И не тягайся с Микулушкой Селяниновичем - его любит Мать сыра-земля. И не спорь с Вольхом Всеславьевичем - он разные хитрости-мудрости знает. Над прочими богатырями быть тебе старшим. Сказали странники и исчезли, как будто и не было их.
А Илья пошел в поле к отцу с матушкой и про чудо великое рассказал. То-то радости было. Всю работу по дому он исправил, а затем сделал, как странники велели: купил жеребеночка, вырастил его в три месяца, собрал доспехи богатырские, оружие. И поехал к славному граду Китежу.
Бой Ильи с Соловьем-разбойником.
А к тому Китежу нагнали злые вороги силы черным черно. Там пеший не прохаживает, на добром коне никто не проезживает. Птица и то не пролетывает, серый волк не прорыскивает. Бросился богатырь на силушку эту великую, стал конем топтать, да копьем колоть. И побил всю.
Выходили люди тут китежские, отворяли ворота - стали звать Илью к себе воеводою. Отказался он, просил только показать дорогу прямоезжую в стольный Киев-град. Говорят ему люди китежские: Ты удаленький, добрый молодец, славный богатырь святорусский. Та прямая дорога уже много лет заколодела, да замуравила. У реки, у Смородины, березы покляпой, да грязи черной Соловей-разбойник, Одихмантьев сын, свил себе гнездо на девяти дубах. Он свищет-то по соловьиному и кричит по звериному, а шипит по змеиному. И от этого посвиста травы уплетаются, цветы осыпаются, темны лесушки к земле приклоняются. А что люди есть - все мертвы лежат. Ты езжай лучше дорогой окольной.
Не послушался Илья Муромец, прямо поехал. Стал его добрый конь с горы на гору перескакивать, с холма на холм перемахивать. Вот уж и речка Смородина. И увидел богатырь Соловья-разбойника. Засвистел Соловей по-соловьиному. Зарычал собака по- звериному. Зашипел злодей по-змеиному. Конь Ильи на колени пал.
Брал тогда богатырь плеточку шелковую и стегал коня по крутым ребрам, говорит ему таковы слова: Ах ты волчья сыть, травяной мешок! Ты почто же это спотыкаешься? Не слыхал ли посвисту соловьего, не слыхал ли покрику звериного, не видал ли ты ударов богатырских?
Доставал тут Илья Муромец свой тугой лук разрывчатый, стрелочку каленую накладывал и стрелял в Соловья-разбойника. Пал тот на сырую землю, будто овсяный сноп. Сгреб Соловья богатырь, привязал к стремени булатному и повез мимо родного гнезда. Увидали их детушки соловьиные.
Говорит старшая дочь разбойника: едет наш батюшка чистым полем, сидит на добром коне, да везет мужичищу-деревенщину, у правого стремени прикованного.
Поглядела меньшая дочь, любимая: Едет,- говорит,- Мужичище-деревенщина, да сидит он, мужик на добром коне, да везет нашего батюшку у стремени прикованного. Ему выбито правое око с косицею!
Похватали их мужья рогатины звериные - бегут в чисто поле. Хотят богатыря убивать, любезного батюшку выручать. Вынул тут Илья остру сабельку и прирубил у Соловья всех его детушек. И поехал в стольный Киев-град.
Казнь Соловья-разбойника.
Приезжает богатырь в Киев на широкий двор, коня своего ставит, людей киевских расспрашивает.
-Где найти мне князя Владимира?
А Владимир-князь с божьей церкви вышел, сел в палатах белокаменных есть да пить, да хлеба кушати.
Вот Илья шел в палаты княжеские, проходил в столовую горенку. Крест молодец по ученому кладет. На три стороны низко кланяется - самому Владимиру Святославовичу на особицу. Тут стал князь богатыря выспрашивать: кто, откуда он и каков по имени-отчеству.
- Есть я с славного города Мурома, из села Карачарова, Илья Муромец, сын Иванович.
- Да давно ли ты повыехал из Мурома, и которой дорогой приехал в Киев-град?
Говорил Илья таковы слова: Я стоял заутреню в Муроме, а к обедне хотел поспеть в Киев-град, да немножко пришлось задержаться мне. Ехал же дорожкой прямоезжею, мимо города славного Китежа, мимо той речки Смородины.
Рассердился Владимир-князь.
-Ах, ты мужичище-деревенщина! Во глаза же мужик подлыгаешься, во глаза насмехаешься. Ведь у славного города Китежа нагнано вражьей силы великое множество. А у той речки Смородины Соловей сидит, разбойник, Одихмантьев сын!
Отвечает князю Илья Муромец.
-Соловей-разбойник-то на твоем дворе у моего стремени прикован висит.
Вскочил тут Владимир-князь, кунью шубу накинул на одно плечо, шапку соболью на одно ушко и выбежал на свой широкий двор посмотреть на Соловья-разбойника. Видит - правду сказал Илья.
Говорит тогда Соловью: Засвищи-ка Соловей по-соловьиному, зарычи-ка ты, собака, по-звериному!
Отвечает то: А не буду я, князь, тебя слушать. Я послушаю только Илью Муромца.
Пришлось Владимиру Илью просить.
Говорил Илья Муромец таковы слова: Соловей-разбойник, Одихмантьев сын! Засвищи ты в полсвисту соловьего, закричи ты в полкрику звериного.
- Мои раночки кровавые запечатались, да не ходят уста мои сахарные. Ты налей мне чару зелена вина.
Подали соловью чару в полтора ведра, разводили медами стоялыми. Осушил он ее одним духом.
Думает: Засвищу-ка я не в полсилы, а в полную. Тут всему Киеву и конец придет.
Засвистел тут Соловей по-соловьиному. Зарычал он, собака, по-звериному. Зашипел злодей по-змеиному. Маковки на теремах покривились, а оконца в теремах рассыпались. А что было рядом людей - все мертвы лежат. Сам Владимир-князь в угол забился, куньей шубонькой укрывается.
Тут брал Илья скорей свой добрый меч и срубил Соловью буйну голову:Тебе полно слезить отцов-матерей, вдовить жен молодых, да детей сиротить!
Разрубил тело злодея богатырь на мелкие кусочки, разбросал по ветру. Превратился каждый кусочек в птичку маленькую, разлетелись они по свету. /Так голос разбойника, раздробленный на части, потерял свою страшную силу
Вольх Всеславьевич
По зеленому саду Киевскому, гуляла молодая княжна Марфа Всеславьевна. Села она на камень отдохнуть и угодила на лютого змея. Тот вокруг ее сапожков обвивается, по белу стегну хоботом бьет. Вскоре княжна в тягость вошла, а как закатилось красно солнышко за темные леса, засиял на небе светлый месяц: родился у нее сын, молодой Вольх Всеславьевич.
Задрожала тут мать-сыра земля, синие моря всколебались, встряслось славное царство турецкое. Было Вольху полтора часа отроду. Говорит он своей матушке: Не пеленай меня матушка, обряди лучше в латы булатные.
Было Вольху семь годов, отдавали его учиться грамоте. Было вольху десять годов - стал позновать он хитрости-мудрости: обертываться ясным соколом, серым волком, да гнедым туром золотые рога. А как стало Вольху двенадцать лет, начал он себе дружинушку набирать. Набирал он ее три года и набрал целых семь тысяч, до единого пошла про них слава великая, жаловал тогда Владимир-князь стольнокиевский Вольха тремя городами: Гурчовцем, Ореховцем, да Крестьяновцем.
Вот поехал князь-богатырь к тем городам за получкою, взял с собой из дружинушки тридцать человек. Едут они по чисту полю, слышат - где-то сошка поскрипывает. Глянули: в поле никого нет. Целых два дня ехали и доехали, наконец, до того пахаря-оратая.
- Бог тебе в помощь, оратаюшко!
- Будь здоров, князь Вольх Всеславьевич. А далече ли едешь, куда путь держишь?
- Еду я к городам своим за получкою, к первому городу ко Гурьевцу, да к другому к Ореховцу, к третьему-то городу ко Крестьяновцу.
-Ай же князь, Вольх Всеславьевич. Я недавно был там, третьего дня, привозили туда соли два мешка. А живут там мужики все разбойники, они требуют грошей подорожных. Я же был с дубиной подорожною, ей и платил им. Так, что, кто стоя стоял, тот теперь сидя сидит, а кто сидя сидит, тот лежа лежит.
Просит князь оратая путь ему показывать. Тот, не долго думая, кобылку свою выпряг, сел на нее, рядом с Вольхом поехал.
Малое время спустя спохватился вдруг пахарь: Ай же, вольх Всеславьевич! Оставил-то я сошку в бороздочках - пропадет она почем зря. Ты послал бы дружинушку хоробрую, чтобы сошку с земельки повыдернули, из омешиков земельку повытряхнули, бросили бы сошку за ракитов куст.
Посылает князь пятерых молодцев - им сошку не выдернуть. Послал целвй десяточек - опять силушки не хватает. Отрядил тогда всю дружинушку хоробрую - тридцать человек, а поднять не могут.
Рассердился тогда пахарь-оратай: Эх, князь Вольх Всеславьевич! Не дружинушка тут у тебя хоробрая, только одна хлябость!
Подьехал сам к сошке кленовенькой, брал ее одной ручкой, с земельки повыдернул, из омешков земельку повытряхнул, бросил сошку за ракитов куст.
Сели нак оней, поехали снова по чисту полю. Как припустал ратай на своей кобылке соловенькой - Вольху за ним не угнаться.
- Стой,-кричит, - Подожди!
Тот позамедлился.
- Ай же, оратаюшко, эта кобылка конем бы была, за нее пятьсот бы дали!
- Эх, князь. Взял я кобылку с подматушки, заплатил за нее пятьсот рублей. Эта кобылка конем бы была - ей смены нет!
- Ай же оратай, оратюшко! Как тебя именем зовут, как величают по отечеству?
- Микула Селянинович.
Сьездили они в Гурьевиц, Ореховец, Крестьяновец. На обратном пути князь гостил в доме Микулы, видел его трех дочерей.
Поход Вольха Всеславьевича и его смерть.
Пошел слух к стольному городу Киеву: царь турецкий на Русь снаряжается, хочет Киев-град за щитом весь взять, а божьи церкви на дым спустить. Собирал Вольх всю свою дружину - сам пошел на войско турецкое. Стала дружина в походе зверей ловить - убегают они, не ловятся. Оборачивался тогда Вольх серым волком, бил зверя сохатого. Оборачивался он ясным соколом - бил гусей, лебедей, малых уточек. Оборачивался рыбой щучинкой и побежал по синему морю - заворачивал семжинку, белужинку, дорогую рыбку осетринку. Кормил так дружинушку хоробрую.
Дружина спит, так Вольх не спит. Обернулся гнедым туром золотые рога и поскакал в царство турецкое. А затем стал ясным соколом и сел на палты белокаменные, самого царя Салтыка Ставрульевича. Слышит, как царь с царицей разговаривают.
- Ай же ты, царица Азбяковна! На Руси-то трава растет не по старому, цветы цветут не по прежнему: видно Вольха живого нет. А наеду я на Святую Русь, возьму девять городов, подарю сыновьям. А тебе подарю шубоньку соболью.
Отвечает царица Азбяковна, молодая Елена Александровна: Этой ночью я дурной сон видела. Как из под северной сторонушки налетала малая пташица. А с-под южной-то сторонушки налетала птица черный ворон. Между собой они подралися: малая пташица черного ворона повыклевала и по перушку его повыщипывала. Эй,царь Салтык Ставрульевич, не взять тебе девять городов, самому бы целу остаться!
Рассердился Салтык Ставрульевич и ударил молоду царицу по белу лицу, кинул ее о кирпичный пол.
А Вольх Всеславьевич обернулся серым волком, поскочил на конюшен двор - добрых коней всех погрыз. А затем обернулся малым горностаюшком, подскочил в горницу оружейную. Тугие луки переломал, там и шелковые тетивочки перекусил и каленые стрелочки повыщербил.
Вернулся он к дружинушке хороброй, разбудил удалых молодцев. И пришли они к стене белокаменной, крепка та стена: ворота железные, крюки-засовы все медные, стоят караулы денно и нощно. Только муравью и можно пройти. Да молодой Вольх догадлив был: сам обернулся мурашиком и всех молодцев обернул. Прошли они на другую сторону - и стали снова воинами, со всей сбруей ратною.
Вот князь им приказ дает: Гой еси вы, дружинушка хоробрая! Ходите вы по царству вражьему, рубите старого, малого, оставьте только по выбору, семь тысяч душечек красных девиц.
А сам Вольх в царские палаты пошел, вышиб двери железные, отбросил запоры булатные. Брал царя Салтыка Ставрульевича за белы руки, ударил о кирпичный пол - в крохи его расшиб. Тут Вольх, сын Всеславьевич сам царем насел, взявши в жены царицу Азбяковну, молодую Елену Александровну. А его дружинушка хоробрая на тех девицах перженилася.
И прославился Вольх во многих ордах своей удачею и славу на многие стороны распостранил.
Но однажды возратился он из далекого похода тяжело раненый. Велел поместить себя в дальних покоях, а жене приходить запретил. Стало тогда любопытно молодой царице Елене Александровне, решила она хоть в щелочку посмотреть. И увидела диво дивное: змей ползучий травы лечебные приносит, серый волк мужу раны зализывает, белая вила крылатая ему их перевязывает. Заметили царицу волшебные существа и исчезли, не появлялись больше. Вольх тогда и умер.
Добрыня Никитич и Маринка.
Выскочило стадечко темной ночью к берегу Днепра. Не простое было то стадо - змеиное, звериное. Впереди бежит Собака Скимен-зверь. На нем шерсточка-то булатная, а на каждой шерстиночке по жемчужине. Рыло у зверя словно вострое копье, уши у него каленые стрелы, глаза - точно ясные звезды. Подбежал он к Днепру-реке и на задние лапы вскакивал: камни с берега попадали, трава под ногами повянула. И завыл Скимен-зверь собака, почуял, что появился на земле русский могучий богатырь, всему его роду погубитель.
В городе Рязани жил был княжеский дружинник Никита Романович. Служил он Владимиру князю шестьдесят годов, принял за него шестьдесят боев. А как умер - оставалась у него вдова - Омельфа Тимофеевна и младой сын - Добрыня Никитич. Вот повырос Добрыня, грамоте обучился, стал первым на Рязани бойцом. Начал по Киеву похаживать.
Стара матушка ему наказывала: «По всем улицам и перулочкам, сынок, гуляй, не ходи только в слободу к марине Кайдаловне. Еретица она, безбожница, многих славных богатырей сгубила. Зайдешь к ней, так тебе, Добрынюшка, живу не бывать!»
Вот взял молодец свой тугой лук и пошел по стольному Киеву пострелять малых воробушков и сизых голубков. И сам не заметил, как забрел в тот Маринин переулочек. Взглянул на ее высокие терема, видит: под окошком узорчатым сидят два сизых голубя - будто над ним насмехаются. рассердился тут Добрыня, из лука выстрелил. Да правая рука дрогнула, не попала стрела в голубков - попала в окно Маринино, проломила оконницу стрельчатую, зеркала все перебила.
Вскочила Марина Кайдаловна, разьярилась, да Добрыни и след простыл. Брала тогда нож Марина, стала следы те молодецкие из земли вырезать. Затем в огонь их бросила и приговаривает: Как жарко следы разгораются, разгорится пусть и сердце у Добрыни Никитича!
Взяло тут Добрыню пуще острого ножа. Сидит он дома; не ест, не спит. Встал рано утром, саблей опоясался и пошел на Маринин двор. Застучал в двери железные - никто не отворяет. Схватил тогда молодец бревно и вышиб те двери вон. В сени вошел - а там Марина Кайдаловна милуется со Змеем Горыничем.
Бросился Змей на Добрынюшку - хочет его огнем попалить, хоботом ушибить. Да молодец не сробел, саблю острую выхватил. Испугался тут Змей и в окно вылетел. А молодая Марина Кайдаловна в одной рубашке за ним бросилась.
- Мил надежа, воротись, друг! Хочешь, я Добрыню гнедым туром оберну?!
Обернула ведьма молодца гнедым туром золотые рога и пустила его в чисто поле. А там уж ходят девять туров - заколдованных могучих богатырей. Стал Добрыня у них старшим.
Вот прошло сроку шесть месяцев. Раз был пир у великого князя Владимира. Сидели на пиру том честные вдовы и среди них Добрынина родная матушка Омельфа Тимофеевна и его крестная матушка молодая Анна Ивановна. Вдруг является на пир та безбожная Марина. /Водилась она с детьми боярскими/. Пьяная, голова на плечах не держится. Стоит, похваляется: «Нет меня в Киеве хитрее и мудрее. Обернула я девять молодцов гнедыми турами, а с ними и Добрыню Никитича!».
Заплакала тут честная вдова Омельфа Тимофеевна горькими слезами. А молодая Анна Ивановна Маринку по щеке ударила, сшибла ее с резвых ног.
- Ах ты ведьма, еретица, безбожница. Я вот сижу на пиру, не хвастаю. А хочешь тебя собакой оберну, станешь ты по городу ходить, за собой псов водить!
Женское сердце переменчиво. Обернулась Марина сорокой ив чисто поле полетела, села Добрыне на золотой рог.
- Нагулялся, ты молодец, наскучило тебе, наверное. А не хочешь ли Добрыня жениться? Возьмешь ли Никитич меня за себя?
- А, что ж, возьму красавица. Дам только тебе поученьице, как мужья жен учат!
Марина ему не поверила, обернула обратно добрым молодцем. Пошли они в Киев. Приходят в Маринин терем.
- А, что, моя молодая жена, чай вострая сабелька моя не заржавела?
Взял Добрыня саблю и срубил ведьме башку.