Добрыня Никитич и Змея Лютая.
Начал Добрынюшка в чисто поле ездить, малых змеенышей потаптывать.
Матушка ему говаривала: Ах, ты свет, мое чадо любимое, ты не езди на гору Сорочинскую, не топчи там малых змеенышей, не ходи купаться во пучай-реке. Та река свирепая: из-за первой струйки огонь сечет, из другой струйки искра сыплется, из-за третьей струйки дым столбом валит.
Родной матушки Добрыня не послушался, брал коня своего богатырского и поехал по раздольному чистому полю. Приезжал к славной Пучай-реке. Захотелось ему в ней выкупаться. "Что это матушка мне говаривала? Эта Пучай-река словно ложбинушка дождевая! Заплыл Добрыня за первую струечку, заплыл за другую, а как переплыл третью, слышит: не гром гремит, да шум велик идет; вылетала на него змея лютая, о семи головах, двенадцати хоботах.
Летит змеища, похваляется: А теперь молодец в моих руках. Захочу - Добрынюшку в хобота возьму, захочу - Добрынюшку огнем попалю, захочу Добрынюшку в себя пожру!
Сердце богатырское тут не дрогнуло, нырнул молодец из середки, вынырнул у бережка. Выскочил Добрыня на крутой берег."Эх,- думает, нечем со змеей биться!
Глядь, лежит на земле шляпа греческая. Взял ее молодец, землей набил. Подлетала змеища Горынища, начала жечь Добрыне тело белое - как ударит он ее шляпой в грудь! Пала змея на ковыль-траву.
Вскочил богатырь ей на белы груди, нож булатный вынул, хочет срубить буйны головы.
Взмолилась тут змеища: Ах, молоденький Добрыня Нкитич, ты не губи меня, не руби мои головы. Дай еще полетать по белу свету. Мы с тобой напишем записи великие, не съезжаться, чтоб нам во чистом поле, не делать промеж собой бою-драки, кровопролития.
Пожалел тогда змею лютую Добрынюшка, сделали они записи промеж собой. Шел затем молодец к своему коню, надевал одежду, снаряжение и домой, к матушке родной поехал.
А змеища Горынища полетела через Киев-град низенько-низенько. Припала к земле в саду у князя Владимира, подхватила его племянницу любимую, прекрасную Забаву Путятичну и унесла далеко.
Вот, на следущий день, собрались в палатах княжеских все князья, бояре да сильные могучие богатыри. Сам Владимир Святославович по горнице печально прохаживает, пословечно выговаривает: Есть ли в нашем городе Киеве таковы люди, чтобы съездить к горам Сорочинским, к тем славным норам ко змеиным, достать мою племянницу любимую - прекрасную Забаву Путятичну?
Большой за меньшего хоронится, а от меньшего и ответу нет. Говорит вдруг один боярин: Ты накинь, князь, эту службу великую на молодого Добрынюшку. Они со змеей Горынищей побраталися - та ему Забаву без боя отдаст.
Князь Владимир обрадовался: Ах, ты душенька Добрыня, сын Никитич! Ты достань же мне племянницу любимую. Не достанешь - велю тебе голову рубить.
Встал рано утром Добрыня и поехал на гору Сорочинскую, выручать полоны русские. Принялся топтать его конь малых змеенышей, начали те змееныши вокруг конских ног оплетаться и копыта подтачивать. Конь Добрыни на колени пал. Тогда брал богатырь шелкову плеточку, хлестанул бурка промеж ушей. Стал конь его подскакивать, да змеенышей прочь отряхивать - потоптал всех до единого.
Подъехал богатырь тогда к норам змеиным. Принялся затворы медные отодвигать, подпоры железные откидывать. Отворил первую пещеру, выпускал простых людей без счету. Отворил другую, выводил князей-бояр, да сильных могучий богатырей. Отворил третью - а там сидит змеища проклятая и держит Забаву Путятичну.
Говорит ему змеища Горынища: Ты по что же это, молодец, порушил наши заповеди великие? Ты приехал ведь на гору Сорочинскую, потоптал моих малых змеенышей?
Отвечает Добрыня Никитич: Ай, же ты змея проклятая! Ты зачем летала на Киев-град, унесла у нас Забаву Путятичну? Ты отдай мне племянницу княжескую без бою, без драки-кровопролития!
И сказала ему тогда змея лютая: А не отдам я Забаву Путятичну, я ее сожру и тебя сожру и всех русских людей в полон возьму!
И пошел у них тут смертельный бой.
Бьется богатырь со змеей трое суточек, а не может побить проклятую. Хочет уж прочь отъехать. Вдруг с небес глас гласит: Ты побейся, Добрыня, еще три часа.
Бился богатырь еще три часа - одолел змею ту проклятую - буйны головы срубил. Начала тут кровь змеиная растекаться-разливаться, не уходит в мать сыру-землю. Стоит молодец в крови трое суточек, не может к пещерам пройти, хочет уж прочь отъехать.
Но опять с небес глас гласит: Бей, Добрыня, копьем богатырским во сыру-землю.
Стал он бить копьем и приговаривать: "Раступись же ты, мать сыра-земля.
Расступилась матушка сыра-земля и пожрала всю кровь змеиную.
Женитьба Добрыни Никитича.
Выводил тогда Добрыня из пещеры Забаву Путятичну, и сказала она ему: За твою заслугу великую не назвать мне тебя батюшкой, не назвать братцем родимым - назвала бы другом любимым!
Отвечал ей молодец: Ах, ты, молодая Забава Путятична, ты ведь есть роду княжеского, я есть роду крестьянского; не могу я быть тебе другом любимым!
Посадил Добрыня ее на коня и отправил в Киев вместе со всеми людьми спасенными. А сам усмотрел на дороге ископыть лошадиную и поехал по следу.
Ехал богатырь недолго, видит: конь как скала стоит, а на нем сидит поляница удалая. Подскочил Добрыня к ней и ударил палицей. Та и головы не повернула. Ужаснулся молодец и прочь уехал.
Говорит себе: Видно смелости у Добрынюшки по-старому, только сила у него не по-прежнему - со змеею видно повыбился.
Стоял поблизости сырой дуб. Ударил его богатырь - в щепки разнес."Нет, - думает, сил-то у меня по-старому, это смелости не по-прежнему."
Вернулся к полянице, снова ее изо всех сил ударил - и отшиб себе руку правую.
Огляделась та: Думала я, комарики покусывают, ажно русские богатыри пощелкивают! Ухватила Добрыню за желты кудри, стащила с коня и к стремени своему привязала, а сверху еще мешок кожаный накинула. И поехала по чистому полю.
Ехала час, другой - стал конь спотыкаться. Ударила поляница его плеткой по крутым ребрам.
Конь и говорит человечьим голосом: Не могу, де сразу двух богатырей носить.
Думает поляница: Что там за молодец такой? Если он мне понравится - назову его другом своим любимым. Не понравиться - на долонь положу, другой прихлопну, сделаю в овсяный блин!
Сняла мешок, увидала Добрыню.
-Здравствуй, душенька, Добрыня Никитич!
Удивился тот: Кто ты поляница удалая и откуда знаешь меня?
-А бываю я в городе Киеве, там тебя и видела. А зовут меня Настасья Микулична, дочь я средняя у Микулы Селяниновича.
-Ах ты, молодая Настасья Микулична! Ты спусти меня на землю, сделаем мы с тобой заповедь великую - примем по златому венцу.
Вот приехали они в Киев, обвенчались там и стали век коротать.
Дунай-богатырь и Добрыня.
У короля литовского Чубадея служил Дунай-богатырь. И слюбился он с Настасьей, дочерью королевской. Вот как-то раз, на пиру, сильно захмелел Дунай, и похвастался подвигами своими сердечными. Услышал это король, сильно разгневался, велит своим слугам верным отрубить ему голову. Вывели богатыря слуги на широкий двор. Увидела их Настасья, на двор кинулась, снимала с себя перстни драгоценные – выкупила друга милого.
Поехал Дунай в чисто поле, поставил шатер и стал там жить. Вот едет по полю Добрыня, видит – дымок вьется. Посмотрел вокруг из руки богатырской: там леса темные стоят, там горы высокие. А посередь поля – шатер. Да не белый, как у русских богатырей, а чернобархатный.
Подъехал Добрыня, полог откинул, внутрь зашел. Видит: стоят столы дубовые, лежат на них яства сахарные. И рядом ярлык скорописчатый, с богатырскими угрозами: Кто тут попьет и покушает, не уехать живому из чиста поля.
Думает Добрыня Никитич: «Если я испугаюсь, послушаюсь – не будет мне чести богатырской!»
Сел за те столы дубовые. Яства сахарные поотведал, меды сладкие повыпил. Разорвал скатерочки шелковые, расколол столики дубовые. И спать лег.
Вернулся Дунай из чиста поля, заходит в свой черный шатер. Глядь: все поломано, попорчено, а посреди богатырь неведомый лежит. Выхватил Дунай кинжал, хотел уж гостю непрошенному груди белые пороть, да призадумался: «Не честь-хвала мне молодецкая – сонного бить точно мертвого, лучше разбудить богатыря, да силушкой с ним померятся». И ударил Добрыню в грудь тупым концом копья. Проснулся тот, на ноги вскочил и пошел между ними жестокий бой.
В эту самую пору, оказался Илья Муромец поблизости. Смотрит – богатыри бьются. Думает Илья: «Если два русских промеж собой рубятся – помирить их надо. Если русский с нерусским – своему пособить надо. Если два нерусских – мимо ехать».
Подскакал поближе, остановил бой и начал их расспрашивать. Все Дунай с Добрыней ему рассказали.
Говорит им Илья Муромец: «Хорошо поступил ты, Дунай, сын Иванович – не оставляешь шатер без угроз молодецких. Хорошо поступил и ты, Добрыня, сын Никитович – не боишься угроз молодецких. Пусть же вас Владимир-князь рассудит».
Приехали они все в стольный Киев-град, на суд княжеский. И решил Владимир Святославович, что прав Добрыня. Посадил Дуная во сырой подвал.
Женитьба князя Владимира.
Вот заводит Владимир Красно солнышко почестный пир. Для всех князей-бояр, русских могучих богатырей и поляниц удалых. Все сидят пьяны-веселы, только князь великий печален. « Все то добры молодцы поженены, красны девушки замуж даны. Один я холост хожу. Да и где мне найти жену впору. Которая лицом красна – та умом не сверстна. Которая умом сверстна – та лицом не красна. С кем же мне жить, век коротать?»
Вышел тут старый Бермята Иванович: Есть, говорит, В храброй поганой Литве у короля Чубадея две дочери. Одна – прекрасная Апраксия. Очи у ней соколиные, брови соболиные, походочка как у лани белой. Есть и другая дочь, Настасья королевична – сильная поляница, удалая.
Решил Владимир Святославович посылать сватов в Литву. Старшим ставит Добрыню Никитича. Встал тут Добрынюшка: « Сидит у тебя, князь, во сырых подвалах Дунай, сын Иванович. Он дела литовские хорошо знает. Позволь мне го с собой взять. Выпустил Владимир тогда Дуная.
Приезжают сваты в храбрую Литву. Заходят к королю в палаты белокаменные, сватают Апраксию за великого князя Владимира. Не хотелось Чубадею дочь на Русь отдавать, да сватов устрашился. Спросим, говорит, ее саму.
Вышла тут Апраксия королевична: « Ах, вы славные богатыри! Уж я три года богу молилася, чтоб попасть мне замуж за князя Владимира!
Сажали ее сваты на добра коня и поехали на Святую Русь. А к Настасье Дунай даже не заглянул.
Вот едут они по чисту полю. Вдруг видит Дунай: кто-то позади мчится. Говорит он Добрыне, чтоб с Апраксией в Киев ехал, а сам всадника неведомого поджидает. Выстрелил Дунай из лука, вышиб из седла всадника. Вынул нож булатный, хочет уж зарезать его. Глядь: а это его Настасья. Вспомнил Дунай свою прежнюю любовь, вспомнил и все, что она для него сделала. Просит Настасью замуж за него идти. Согласилась королевична.
Приезжают они в стольный Киев-град к божьей церкви Софийской. А навстречу выходит Владимир-князь с молодой женой Апраксией. Пошел в церковь тихий Дунаюшка, повенчался со второй сестрицею.
После свадьбы заводил Владимир Красно солнышко почестной пир. Все на том пиру наедалися, напивалися.
Встал тут Дунай-богатырь, начал хвастать: Нет, де сильнее молодца во всем Киеве. Сам я женился и людей женил. А как горазд стрелять из лука тугого!
Сказала ему тогда Настасья: Есть тут богатыри и посильнее. А стреляю из лука я лучше тебя.
Эти слова Дунаю не полюбилися – молодая жена перехвастала.
- Пойдем,- говорит, Мы в чисто поле, востроту друг у друга проведаем.
Вышел Дунай в чисто поле, колечко серебряное на голову себе положил. Отходила Настасья за пятьсот шагов, выстрелила из лука, точно в середку кольца попала. Положил Дунай тогда это самое кольцо жене на головушку. Тоже стрелять хочет. Взмолилась тут Настасья королевична: Прости, Дунаюшка Иванович, меня, жену глупую, неразумную, поучи лучше, как мужья жен учат. Ты, Дунаюшка, сейчас хмелешенек, промахнешься – убьешь меня неровен час. Должен быть у нас ведь младенец чудесный. По коленки у него ножки в серебре, по локоточки ручки в красном золоте. По косицам звезды частые, на затылке месяц светлый, от ясных очей будто луч печет. Застрелишь меня – будут на тебе две головки неповинные.
Богатырь жены не слушает, берет свой тугой лук, стрелочку каленую накладывает. Спустил тетиву. Угодила та стрела прямо Настасьюшке в белые груди. Тут она и представилась.
Подошел к ней тихий Дунай. Взял свою саблю острую, распластал жене чрево. И увидел чудесного младенца. Весь младенец таков, как Настасья говорила. Только мертвенький. Ставил тогда богатырь свою острую саблю и пал на нее – отрубил свою буйную голову.
Тут, на этом самом месте текут отныне две реки – большая рука Дунаева, и малая Настасьина.
Даждьбог в Царстве Подземном
Путь Даждьбога.
Даждьбог
Макошь
Женщины-сынок
Гнездо птицы Карс