1#
"Зззззззззззззззззззззззз..." Звук древнего, покрытого напластованиями известки звонка всверливался в мозг. Господи, кого принесло в такую рань? Поправка - часы говорят,
что время почти полдень. Однако, хорошо поработалось вчера.
Не найдя тапочек, прошлепал по грязному полу до двери. Черт бы побрал бабку - хозяйку квартиры. Обещала ведь веник с совком оставить...
За дверью стояли парень и девушка в каких-то балахонах кричащей расцветки с изображением огромной единицы на спине и груди.
- Чего надо?
Молодые люди засуетились и стали доставать какие-то книжки:
- Это новое учение...
- Нет - я зевнул. С лестничной площадки пролетом выше за этой сценкой без особого интереса наблюдал некрупный черно-белый кот.
Молодые люди начали рефлекторно подпрыгивать и снова барабанить заученный текст :
- Наша Великая Церковь Риторической Единицы приглашает вас на...
Я захлопнул дверь. Однако, неудачное начало дня. Ну ладно, сегодня должна
досчитаться запущенная ночью программа, над которой я корпел уже две недели.
Странный вообще-то заказчик - как я могу не тестить собственную, хоть и на заказ написанную прогу? И поведение у него странное - реакция на хохму про шесть тысяч голландских гульденов за эту прогу была, как будто я и не схохмил - "договорились". У меня самого челюсть отпала. Впрочем, я бы хотел уметь со столь невозмутимой рожей выслушивать
чужие шутки. Все равно странный тип.
Впрочем, думать об этом без утренней чашки кофе и сигареты - бесполезно. Пока греется чайник, надо посмотреть, как там прога. Хорошо, что индикатор выполнения прикрутил.

Все так же горит знакомая красно-синяя лямбда, а внизу зелененький треугольник из стрелок, обозначающий, что программа выполняется.
50%... Странно, не помню, чтобы пускал в квартиру этого кота из подъезда. Бабка увидит - орать будет. При съеме квартиры она напрочь запретила держать животных.
Первая сигарета... Что может еще сравниться с утренним кофе и сигаретой? Разве что первый секс, ну, может, еще первая зарплата и ее пропивание. Горечь кофе, острый вкус
глотка холодной воды, затяжка. Забавно - весь дым собирается в колечки. Или нолики... Про что там эти балаганные зазывалы с утра затирали - "Риторическая единица?" Организовать, что ли, "Партию Адиабатического Нуля" (или нулей?) и ломануться во власть? Впрочем, это я гоню. И это хорошо, это признак того, что мозги уже имеют ресурсы для других задач. Ладно, сядем и поработаем. Надо написать хоть какие-нибудь пояснялки к проге.
60%. Долго же считается этот странный алгоритм. Какие-то странные формулы, всегда с делением, огромные выражения сверху и маленькие, но стремительно возрастающие функции
снизу. И считать надо по миллиону знаков. Эко моя машинка-то трудится - больше двенадцати часов прошло. Какая пыльная клавиатура. Сдам заказ, новую куплю. И памяти в машинку
доброшу. А пока хоть пепельницу вытряхну, что ли...
Скрежет ключа в двери. Бабка, больше ни у кого ключей нет. Щас я ей выскажу и про веник, и про совок, и про капающий кран! Ах да, кота надо спрятать, иначе это она мне выскажет, а не я ней. Кис, ты где? - Вот ведь тварь мохнатая, прямо у монитора сидит и смотрит на меня круглыми желтыми глазищами. Поздно, бабка уже здесь.
- Матвей, ты псалтирь не видал? Я его под ножку дивана клала, шоб не шатался. Нужен он. Сейчас. - бабка почему-то обращается не ко мне, а к коту. Взгляды у обоих одинаковые,
отрешенные и пустые. Достаю ей замызганную, но явно никогда не открывавшуюся книжку из-под дивана. Желания спрашивать про веник, да и вообще говорить что-либо, почему-то нет.
- Пойду я - говорит она коту, и тот отворачивается. Странные существа - коты. То простые и игривые, то недоступные и загадочные. Не зря их когда-то обожествляли. Впрочем,
обожествляли много кого и за меньшее. Как верблюда, надменное выражение морды которого объясняли тем, что он знает последнее, непроизнесенное имя Бога. А если его произнести - мир рухнет. Хотя я не прав, верблюдов не обожествляли. На них ездили - и плевать, чего они там знают.
80%.
Мануалы и сопроводиловки наконец написаны. В комнате уже темно, но свет включать не хочется. Сижу и курю. Что-то странное творится на улице . Небо медленно темнеет, день перетекает в сумерки. Даже электрическое освещение как будто тускнеет. Люди просто стоят, обратив спокойные лица к небу. Молчание.
90%.
Звонок. Дверь открылась без моего участия, вошел мой заказчик. Молча окинул взглядом монитор, меня, задержался долгим взглядом на коте, будто хотел что-то сказать, но передумал. Кот бесстрастно смотрел на него.
- Невовремя. - Заказчик бросил мне пачку незнакомых зеленых денег, развернулся и ушел. Тупо смотрю на деньги. На экран. На кота. За окно. Господи, да что же я такое написал?
95%.
Мир будто заносит серым снегом. Звуки исчезают, цвета блекнут, и лишь синяя полоска индикатора выполнения задачи медленно ползет по экрану. Лихорадочно пытаюсь остановить
программу - безрезультатно. Жму ресет, выдергиваю распадающуюся в руках вилку из розетки - безрезультатно. руки проваливаются в когда-то твердые предметы, выкрашивая из них серые невесомые хлопья бывшей материи. Мерно двигается уже плохо различаемая на экране полоска, монитор, теряя очертания,проседает в оплывающий как свеча стол.
99%
Весь мир вокруг с тихим шипением и потрескиванием расползался, как клочья тумана утром. Кроме этого звука никаких звуков уже просто не существует. Все вокруг серое и нечеткое, ощущения так же расплываются в серое и нечеткое ничто. Покой и равнодушие, безразличие и несуществование...
Не терял четкости только кот, все так же взиравший на распадающийся мир круглыми и
бесстрастными, как нули, глазами.
0.

Мата Хари

#2
Полный ноль.

- Алле, Саша?
- Да, привет, Жень.
- Как дела?
- Да нормально.
- У тебя вечером планов нет? А то пятница же – а мы не виделись давно. Есть предложение посидеть где-нибудь, давно мы пятницы не отмечали.
- Да знаешь, вряд ли получится. Денег – ноль, полный ноль, зарплату только в понедельник дадут.
- Ладно, ты меня в прошлый раз так напоил – сегодня, в любом случае, я угощаю.
- Ну, раз ты такой добрый – пойдем.
Голос старого друга в трубке задал временные и пространственные координаты встречи, и все было решено. Жена была оповещена о том, что муж придет не скоро. Через полчаса Александр открыл дверь бара, стоявшего как раз между его домом и работой, и сел за столик, стоявший как раз между стойкой и входом, где его уже ждал Евгений.

- Что пить будем, Саш?
- Пиво, наверное. Как обычно.
- Закусывать чем?
- На твое усмотрение.

Кто-то наливал, кто-то готовил, кто-то приносил, а они пили и разговаривали. Разговаривали сначала о работе – как же иначе вечером пятницы. И что-то Сашу прорвало, почему-то он не смог просто привычно поматериться на начальство и послать далеко все проблемы, прорвало не в том смысле, что говорил много и все подряд, что накипело, а как-то просто хмыкнул, бросил пару фраз, бросил так, что эти фразы как будто в стол воткнулись, и что понятно стало – неспроста это, а вот почему так все неспроста и непросто – непонятно.

Говорили еще о многом. О многом – и точно так же, и вроде бы Саша не жаловался. Не жаловался потому, что не хотел, чтобы его другие жалели, жалел себя сам за всех и злился. На эту жалость к себе, и на то, что не жалеют его другие. Пили дальше, и глаза уже видели все менее четко, и казалось, что все темнее не только на улице, но и в баре, и темы становились все более общими. Так что думалось: если б можно было выпить еще больше, раза в три-четыре, то истина этого мира уместится на дне бутылки, но и оттуда ее можно будет перелить в короткую фразу из нескольких слов.

- Что-то не то с тобой, Санек. Стареешь, что ли? Фигня какая-то.
- Да все так… Так как-то. Вот говоришь: с тобой. А что со мной? Знаешь, есть такое понятие в физике: полный ноль. Это когда все на хрен замерзает.
- Не полный. Абсолютный.
- Ага, абсолютный. Все равно – шкала Кельвина. Так вот, представь: ничто уже не движется. Все в полном покое. Никому никуда не надо. Никто ничего не чувствует. -273. -273 целых 15 сотых, если правильно помню. Ужасно холодно. И даже этого ужасного холода никто не чувствует. Потому что как чувствовать-то, чем – никакой жизни нет, нет вообще ничего. Только вот этот ноль. Абсолютный ноль и полный… Полный, правда, не ноль, а… Ну, знаешь сам. Армагеддец.
- О как. Мысли у тебя… Что-то тебя не узнать.
- Да вообще, кто такой я? Вот что я из себя представляю, если отбросить то, что нами не является? Вот смотри. Наше тело – только оболочка. Мы ее взаймы взяли, у кого – непонятно, но рано или поздно он ее обратно попросит. Наши мысли? Да мы их украли из книг, еще где-то. Они не наши. Наша память? Нам ее подарили другие. Чувства? Какие чувства? Душа? Что такое душа? Если у нас отобрать тело, что мы будем из себя представлять? Слепые, глухие, без чувств вообще. Ничего не помнящие – нет тела, нет мозга, запоминать некуда. Неспособные мыслить – башки нету. Вот что у нас останется? Вот то, что останется – это и есть душа. Только что-то я не пойму, что она тогда такое.
- Слушай, Саня, я, конечно, не очень все это понимаю, но понимаю – ты мудак. Только не обижайся.
- Ты прав, пожалуй. Да только это и не важно.

Сидели и пили еще, но то уже никто не помнил, да оно и нам не нужно. Разошлись. Саша пришел домой, жены не было, была записка: жена у родителей – давно собиралась. Упал на кровать, проснулся днем. Кофе, телевизор, похмелье, и день прошел – куда ему деваться?

К вечеру приехала Ольга, жена, а в голове все крутился вчерашний полный ноль, крутился, перекатываясь с боку на бок, и как-то одинаково паршиво было на душе, в голове, в желудке и во всем теле.
Ольга рассказала последние известия, он рассказал что-то тоже. И снова что-то говорил, как вчера, другое говорил, правда, и про полный ноль уже не заикался, как и про абсолютный, но лучше от этого не было. Зачем-то сказал: «а лучше нам расстаться и вообще», и на этом замолк, не понимая, зачем сказал, и что «вообще».

Ольга ушла на кухню, похоже, обиделась, а он выключил телевизор и растянулся на диване – в темноте и тишине. Потом Ольга вернулась, обняла, что-то говорила. Что-то в мире сдвинулось.
Он сказал:
- Прости, наговорил тебе всякой чуши.
- Начнем вечер заново. Начнем все с нуля. Для начала просто улыбнись.
- Здесь просто очень темно. Ты не видишь. Я уже улыбаюсь.


Cowboy Marlboro

#3
Тихий поздний вечер, такой тихий и такой поздний, что хочется просто остановиться и ждать то время, когда тишина провалится в круговерть звуков и поздний вечер плавно перетечёт в ранее утро. Пустынные улицы настолько обездушены и свет от фонарей настолько напоминает тот самый пугающий белесый свет, который обычно освещает какой-нибудь провинциальный морг и под которым сидит какой-нибудь патологоанатом с тайными наклонностями серийного маньяка-убийцы, пополняющий некрологи в маленьком городишке в американских триллерах, что одинокая фигура, с изяществом акробата передвигающаяся по обледенелому тротуару, кажется ещё более одинокой. Ещё больше бледных тягучих красок добавляла полная луна, как-то казённо светившая с тёмного неба, и напоминавшая ноль своими покатыми боками, своей, абсолютно нулевой, мёртвой холодностью и, в довершении картины, вызывала какую-то тягучую потребность посмотреть на неё сквозь мощный телескоп гринвичской обсерватории, затерявшейся в туманном Альбионе на той самом, пресловутом нулевом меридиане.
Молодой человек, назовём его, скажем Владимир, посмотрел на светящееся табло и усмехнулся. Температура воздуха составляла 0 градусов по Цельсию, как любят говорить в текущих новостях о погоде по радио и на телевидении. В голове у Владимира проскочила мысль о том, как же ему осточертело смотреть на ноли и думать о нолях, и вообще какого чёрта какой-то человек в отдалённом времени, отсчитываемом цифрой с несколькими нолями, придумал этот проклятый значок. Владимир сделал ещё несколько шагов, остановился и закурил. Все те планы, которые он задумал на близкое будущее сейчас сгорали медленно, но верно, как эта сигарета. Уже не в первый раз он сменил место учёбы и в этот раз надеялся всё-таки проучиться до получения диплома, хотел начать всё с нуля, однако несданный экзамен просто и легко внёс коррективы в задуманное. Было совершенно непонятно, что случилось тогда, почему, зная вопрос «на отлично», он не смог ответить и, с точки зрения экзаменатора, оказался полный нолём и профаном.
Мысли совершенно коварнейшим образом делали в голове хитрые манёвры и наконец остановились на одном предмете.
- Однако забавная игра со значением. Если ноль обозначает начальную точку отсчёта, то значение у него может быть одно – нулевое, но почему-то образовалось устойчивое выражение – «полный ноль». Забавно…интересно чем же наполнен ноль. Какая-то проклятая игра, какое-то странное продолговатое изображение замкнутой линии имеет такое значение. Странное ощущение, когда осознаёшь, что являясь сам нулём ты ничего не значишь, но если у тебя есть бумажки с несколькими нулями – твоё значение вырастает...
Неожиданно мозговой штурм прервал звонок мобильного телефона…на звонке стояла песня группы Ноль – Человек и кошка. Почти злобно улыбнувшись Владимир взял трубку.
-Вова, привет. Это Надя. Я тебя не разбудила?
-Нет, Надя. По какому поводу наша любимая староста беспокоит её покорного слугу?
-Я сегодня была в деканате. Мне сказали, что ты, Саша и Марина можете через два дня пересдать.
-Это очень здорово, спасибо большое за новость…
-Да не за что, пока…
В трубке раздались короткие гудки. Владимир положил телефон в карман, ещё раз затянулся и посмотрел на луну. Очень всё здорово получалось, шанс всё-таки давался.
Владимир посмотрел на часы и рассмеялся. Стрелки каким-то магическим, сакральным путём именно в этот момент все были направлены строго на север. 00.00, полный ноль.

Artist

ОБСУЖДЕНИЕ

Голосуем