В конце положительной (почти объяснение в любви) характеристики, Гамлет просит Горацио следить во время спектакля за реакцией Клавдия.

Входят король, королева и остальные зрители. Снова проза. Король спрашивает Гамлета о его жизни, Гамлет (по Лозинскому) отвечает: "Отлично, ей-же-ей; живу на хамелеоновой пище, питаюсь воздухом, пичкаюсь обещаниями...". Темнота этих слов заставляет нас обратиться к оригиналу:

1949 Excellent yfaith, Of the Camelions dish, I eate the ayre, Promiscram'd...
(Превосходно, даю слово, - из верблюжьего блюда я ем воздух/наследство, сыт обещаниями по горло).

Кажется, почти тот же бред, только хамелеон (chameleon) поменялся на верблюда (camel) - либо слово Camelion включает в себя и того и другого - или горбатый хамелеон или изменчивый как хамелеон верблюд. Опечаткой здесь не пахнет - слово одинаково подано как в 1604, так и в 1623 году. Если еще учесть, что dish кроме блюда переводится еще и как надувать/одурачивать/путать карты, то, оказывается, Гамлет предлагает читателю игру слов, из которой можно понять - некто, пока нам неизвестный, (предположим, его партийная кличка "верблюд"), кормит Гамлета обещаниями некоего наследства (помните ayre = heir - наследник = aerie - замок) - а наследство у принца, сами понимаете, какое.
В ответ на слова о верблюжьем блюде король недоуменно замечает: "Я ничего не понял в твоем ответе, Гамлет. Это не мои слова".
Гамлет: 1953 "No, nor mine now my Lord. You playd once i'th Vniuersitie you say"
(И не мои уже, мой Лорд. Вы говорили, что когда-то играли в университете) - в отличие от версии Лозинского Гамлет обращается с этим вопросом не к Полонию, а к королю.
Полоний отвечает: "Это я играл, мой принц, и считался хорошим актером". По просьбе Гамлета он уточняет:
"I did enact Iulius Caesar, I was kild i'th Capitall, Brutus kild mee"
(Я изображал Юлия Цезаря, я был убит в Капитолии, Брут убил меня).
Уточним и мы - сразу бросается в глаза это местоимение первого лица, переводящее убийство с Цезаря на Полония. И еще - римский Капитолий пишется через о, - как по-латыни (Capitolium), так и по-английски (Capitol). Capital(l) же может означать либо столицу, либо тяжкое преступление, караемое смертной казнью, и тогда предлог in в новом контексте выступает как указание на причину свершенного действия - "Я был убит из-за тяжкого преступления, караемого смертной казнью". Что касается Брута, то он, как известно, был приемным сыном Цезаря.
И комментарий Гамлета:
"It was a brute part of him to kill so capitall a calfe there"
(Это было жестоко с его стороны - убить столь преступного простофилю в том месте). Лозинский же предпочел кальку с capitall a calfe - капитальное теля.
(В 1603 и в 1623 году эта игра слов явно обозначена - Цезаря-Полония убивают i'th'Capitol (в Капитолии), а Гамлет "уточняет": to kill so Capitall a Calfe (убить столь преступного простофилю),
Как видите, Полоний в одном предложении рассказывает нам свое прошлое и будущее, тем самым, добавив в нашу копилку еще один факт. Изображать Цезаря не только на подмостках университетского театра, но и на сцене настоящего королевского двора - это не столь тяжкое преступление, тем не менее, приемный сын (Брут), видимо, имел свои причины для наказания первого министра.


VIII. СЛУЖАНКА ОФЕЛИЯ И ПЛЕМЯННИК-МСТИТЕЛЬ

Но пора перейти к спектаклю - зрители уже готовы. Один Гамлет не может успокоиться, все ищет места. Гертрад зовет его к себе, но он отвечает:

1964 Ham. No good mother, heere's mettle more attractiue.
(Нет, дорогая матушка, здесь есть металл более притягательный).

Лозинский почему-то перевел mettle как металл, тогда как истинное значение этого слова - характер, темперамент, пыл. Тогда получается, что темперамент Офелии для Гамлета более притягателен, чем темперамент его матери Гертрад. Это говорит очень аккуратный автор Шекспир. И, как мы уже догадываемся, он имеет в виду именно сексуальный темперамент. Но при чем здесь тогда темперамент матери?
Гамлет пристраивается возле Офелии. Спрашивает:

1966 Ham. Lady shall I lie in your lap?
(Леди, могу ли я лечь на ваши колени?)
Офелия отвечает отказом. В 1623 г. далее вставлены две строки:
Ham. I meane, my Head vpon your Lap?
(Я имею в виду - мою голову на ваши колени?)
Ophe. I my Lord.
(Да, мой Принц.)
Здесь Гамлет издевательски замечает:
1970 Ham. Do you thinke I meant Country matters?

Спорная строка. Лозинский переводит: "Вы думаете, у меня были грубые мысли?" Считается, что слово Country здесь дано в значении деревенские, а значит - грубые.
Первое значение этого слова - государство, государственные - и тогда Гамлет имеет в виду государственные дела/вопросы, намекая на связь Офелии с лицом королевской крови. Это выглядит логично, если бы не редакция 1603 года. Здесь нет ни страны, ни деревни, зато есть contrary matters - перевести почти невозможно - какие-то противоположные/обратные дела/вопросы - что наводит на мысль о неверном слове в "плохом", "пиратском" Кварто 1603 года.
Но есть еще слово counter, которое означает как противоположное/обратное, так и презрительное деньги. Эти деньги, при помощи суффикса ry и слова matters, легко превращаются в денежные дела/вопросы. (Если хотите, можете прибавить к нашей маленькой коллекции и County - графство).
(Из переписки автора: Поэт и переводчик Андрей Чернов пишет: "Переводя это, я еще не знал, что для английского уха тут работает "coun" (женский половой орган жарг.). Это не я придумал, это мне от британских шекспироведов такой привет (шопотом) передали".
Ниаз Чолокава тоже не проходит мимо этого смысла: "Будучи в Лондоне, я посмотрел три постановки Гамлета. В одной из них главный герой, произнося эти строки, делает очевидным еще одну игру слов country - cunt-ry. Редко услышишь такое грубое слово с театральных подмостков - зрители в восторге!".
Оба автора дают разное написание - соглашаясь с ними, найдем компромисс в латинском cunnus).
Как бы то ни было, Гамлет в очередной раз намекает Офелии на ее продажность. Об этом же говорит и его следующая язвительная реплика:

1972 That's a fayre thought to lye betweene maydes legs.
(Прекрасная мысль - лежать между девичьих ног.).

Издевательство не только в том, что Гамлет не считает Офелию девушкой - он еще и унижает ее, потому что betweene mayd также означает прислугу повара или горничной, служанку в сексуально-уничижительном смысле. Тогда фраза звучит как лежать у ног служанки.
Через несколько строк читатель встречает путаницу времен. Гамлет говорит, что мать его смотрит радостно, "а нет и двух часов, как умер мой отец". Офелия поправляет "сумасшедшего" - "twice two months" - дважды два - четыре месяца! Тут Гамлет опять путает: "o heauens, die two months agoe, and not forgotten yet" (О небеса, умереть два месяца назад, и не быть забытым еще). О ком он? Кажется, он-таки нас запутал. Оставим пока этот узелок и посмотрим, что происходит дальше.
А дальше актеры разыгрывают пантомиму об отравлении короля. Входит Пролог, и Гамлет говорит Офелии, что они сейчас все узнают от этого парня. "Он расскажет нам, что этот показ означает?" - спрашивает Офелия. Гамлет отвечает:

2011-3 I, or any show that you will show him, be not you asham'd to show, heele not shame to tell you what it meanes.
(Да, или другой показ, который вы покажете ему, не постыдитесь показать, - негодяй/предатель/наступающий на пятки (heele) не постыдится рассказать вам, что это значит).

У Лозинского этот негодяй обозначен просто он.
(Из переписки: Ниаз Чолокава заметил: "Вы интерпретируете слово heele, как негодяй и удивляетесь, что Лозинский перевел просто "он". Но это-то как раз и напрашивается: heele - he'll - he will not shame...В Вашем же, может и интересном варианте получается весьма странная грамматическая форма: ... you will show him, ... heele not shame to tell...".
Согласившись, должен заметить, что Шекспир неоднократно использует подобный прием для того, чтобы ввести второй смысл. Так, например, мы еще увидим, как here is он превращает в heres (наследник - лат.). Грамматика Шекспира имеет много потайных кармашков.)
Кроме еще одного оскорбления Офелии, мы получаем и новую информацию. Пролог в интерпретации Гамлета - личность негативная - предатель и шпион. К тому же этот Пролог, судя по язвительному замечанию принца, довольно близок с Офелией. Но разыгрываемая актерами пьеса - почти точная сюжетная копия той, тему которой, как мы помним, заявил Горацио-Пролог, он же - автор и ее герой. Следует ли из схожести пьес, что характеристики их Прологов также совпадают? Пока воздержимся от выводов, хотя выводы уже напрашиваются.
Актеры - Король и Королева - рассказывают нам, что уже 30 лет они вместе (в редакции 1603 г. срок их семейной жизни составлял 40 лет). Королева клянется, что не выйдет замуж второй раз после смерти Короля.
Гамлет объясняет Клавдию, что пьеса называется "Мышеловка", и Gonszago is the Dukes name, his wife name Baptista (герцога зовут Гонзаго, а его жену - Баптиста). Имена герцога и герцогини вряд ли очень информативны, но кое-что предположить можно, учитывая, что король и королева "Мышеловки" отражают убитого старшего Гамлета и Гертрад. Baptista означает Крестительница - слово из протестантско-кальвинитского словаря, которое в дальнейшем пригодится нам в исторической идентификации героини. Что касается Gonszago, то это имя исторического лица, но в рамках игры можно предположить, что в контексте смерти короля оно тоже имеет смысл: Gon(е) - умерший/ушедший, и ago - какое-то время назад.
Странно то, что в "Мышеловке" действующими лицами являются король и королева, а не заявленные герцог с его женой. Что Гамлет хочет сообщить Клавдию и Гертрад? Возможно, принц называет короля и королеву "Мышеловки" их настоящими титулами - пусть и высокими, но не высшими, объявляя тем самым самозванство герцогской четы, нелегитимность их власти.
Здесь есть пара неясностей. Известно, что в 1538 г. герцог Урбинский был убит своим родственником Луиджи Гонзаго, который, якобы, влил спящему герцогу яд в ухо. У Шекспира ситуация вывернута наизнанку - фамилию Гонзаго носит не убийца, но герцог, которого отравил его родственник. Возможно, Шекспир просто перепутал, но, возможно, он хотел на что-то намекнуть такой путаницей. Пока мы не можем понять причину этой рокировки, а значит, будем продвигаться дальше, ожидая шекспировской подсказки.
И второе: "реальное" убийство Гонзаго было совершено в Италии. В редакции 1604 г. действие перенесено в Вену (Vienna). При чем здесь Вена? - спросите вы. На этот вопрос сразу не ответишь. Не поможет ли нам редакция 1603 г.? Но вот что мы видим в ней:

2103-5 Ham. ... this play is
The image of a murder done in guyana, Albertus Was the Dukes name, his wife Baptista...
(...Эта пьеса есть изображение убийства, совершенного в Гвиане, герцога звали Альберт, его жену - Баптиста...)
Но почему "предшественницей" Вены была Гвиана? Или это опять опечатка, или же Vienna превратилась в Guiana вследствие того, что "пираты", публиковавшие, по мнению шекспироведов, Первое Кварто, так услышали слово со сцены (записывать во время представления было запрещено, поэтому "пиратам" приходилось запоминать, заучивать текст на слух).
Для объяснения есть только одна зацепка. В 1595 году известный мореплаватель, поэт, фаворит королевы Елизаветы Уолтер Рэли совершил экспедицию к северному побережью Южной Америки. Когда он вернулся и рассказал о богатой "Империи Гвиане" и о золотом городе Маноа, его враги начали распускать слухи о том, что он никогда не был в этой самой Гвиане, и его рассказы - всего лишь хвастливые фантазии. Мы еще встретимся с Рэли в нашем расследовании. Сейчас же, за неимением большей информации, можем лишь предположить, что упоминанием Гвианы Гамлет переносит убийство в мифическое, несуществующее место. Но, кажется, это слишком поверхностный взгляд на экзотическую Гвиану в пьесе Шекспира...

Тем временем, представление продолжается.
Входит Lucianus, - как представляет его Гамлет, - Nephew to the King (племянник этого короля). Офелия замечает: "You are as good as a Chorus my Lord" (Вы хороши как хор, мой принц), имея в виду толкование, интерпретацию событий на сцене. Это важное определение, теперь мы можем сказать, что Гамлет действительно толкователь всей пьесы с точки зрения реальных событий.
Следует короткая, обоюдоострая перепалка:

2114-5 Ham. I could interpret betweene you and your loue If I could see the puppets dallying.
(Я мог бы истолковать и ваши отношения с вашим любовником, если бы мог видеть этих кукол развлекающимися.)
2116 Oph. You are keene my lord, you are keene.
(Вы остры, мой принц, вы остры.)
2117-8 Ham. It would cost you a groning to take off mine edge.
(Вам придется постонать, подпрыгивая на моем острие.)
2119 Oph. Still better and worse.
(Игра слов: еще лучше и хуже, или еще больше и сильнее).

Гамлет откровенно хамит, - отбросив иносказания, открытым текстом он относит Офелию в разряд публичных женщин. И вновь намек на некоего любовника Офелии.
Второй вариант ответа Офелии показывает, что она вовсе не притворялась символом чистоты и невинности, и сама была остра на язычок.
Но Гамлет уже смотрит на сцену, где наступает кульминация "Мышеловки" - то, ради чего и затевалось представление, одним из авторов которого был Гамлет - ведь это он сказал актерам, что в пьесу об убийстве Гонзаго вставит 12 или 16 строк.
Кстати, давайте не поленимся и пересчитаем прозаические вставки. Оказывается, в самом "Гамлете" 12 прозаических вставок и 4 прозаических же письма Гамлета - итого 16! А это (если отбросить подозрение о совпадении) значит, что проза в пьесе действительно написана Гамлетом или тем, кто представляет его интересы в мире живых.
Кто же еще претендует на соавторство "Мышеловки"? Сразу после сцены отравления Гамлет говорит, что "the story is extant, and written in very choice Italian" (эта история была представлена, и написана она очень хорошим итальянским языком). Теперь становится ясно, что структура "Мышеловки" отражает структуру самого "Гамлета", где в историю, написанную книжником, латинистом Горацио, вставлена проза Гамлета, или того, кто представляет его точку зрения на случившиеся события. Пантомима здесь - сжатое изложение голого сюжета всего "Гамлета" - без пояснений и детализаций, необходимых для выяснения фабулы. Дальше идет идиллическая часть о короле и королеве, которая идентична стихотворной пьесе, сочиненной Горацио. И дополнение Гамлета о Лукиане, племяннике короля есть то самое толкование, корректива, показывающая, что версия Горацио далека от действительности.
Впрочем, чуть ниже мы рассмотрим еще одного (настоящего!) автора этой the story. И поможет нам в его определении та, невесть откуда взявшаяся, Вена...
А пока - Лукиан медлит, и Гамлет торопит его:

2120-1 Beginne murtherer, leaue thy damnable faces and begin, come, the croking Rauen doth bellow for reuenge
(Начинай же, убийца, оставь свои мерзкие гримасы и начинай, давай - каркающий ворон зовет к возмездию).

Мы привыкли, что этот Лукиан представляет короля Клавдия, убивающего своего царствующего брата. Но теперь получается, что племянник (и тот, кто скрывается за его маской) совершает акт мести, к которой призывает ворон, - а вот за что он мстит королю, выясняется тут же, из бормотания самого Лукиана:

2127 ... mixture ranck, of midnight weedes collected,
(...гнусной смесью из диких трав, собранных в полночь,)
2128 VVith Hecats ban thrice blasted, thrice inuected,
(Трехкратным проклятием Гекаты проклятых, трижды заговоренных)
2129 Thy naturall magicke, and dire property,
(Твоим природным/собственным колдовством и ужасными свойствами)
2130 On wholsome life vsurps immediately
(На цветущую жизнь посягни сейчас же).

В этом отрывке показательно имя Гекаты - богини ночи, Луны и т.д. Но не ее мистические характеристики интересуют нас сейчас, а то, что Геката считается в мифах покровительницей той самой Гекубы - мало того, в самых древних мифах они сливаются воедино, о чем говорят их имена ????? и ?????. Тройное проклятье отражает три ипостаси Гекаты: Селена (Луна) на небе, Диана-охотница на земле, и Прозерпина - богиня подземного мира.
Итак, мы вправе предположить: Лукиан, мстящий за род Гекубы и Приама, может быть представителем этого рода, в частности, одним из тех двоих сыновей, рожденных в день гибели их отца (и, возможно, матери). Не зря же Гамлет торопит Лукиана с возмездием - можно подумать, он подталкивает этими словами самого себя, преодолевая собственную нерешительность. Сюда можно добавить и скрытую ссылку - взывающий к возмездию ворон напоминает нам о легендарном короле Артуре, превращенном злым волшебником в ворона. В ожидании обратной метаморфозы - из птицы в короля - англичане не смели убить ни одного ворона. Кстати, возможно этот ворон-Артур - лицо заинтересованное, поскольку взывает к возмездию. Значит, Лукиан вовсе не обязательно должен оказаться сыном Гекубы...


IX. ОТЫКВЛЕНИЕ КОРОЛЯ КЛАВДИЯ

Если уж мы пытаемся копать глубоко, то не постесняемся спросить у Истории: кто такой Lucianus? Первого подходящего героя (а искали мы в ряду римских поэтов, поскольку среди псевдонимов героев пьесы есть уже Гораций с Марциалом) звали Lucanus. Краткая историческая справка: Марк Аней Лукан - племянник Сенеки, родился в Испании, жил в Риме; начал свои литературные опыты с "Поэмы о троянской войне", главный его труд - "Фарсалия", поэма о гражданской войне Юлия Цезаря с Помпеем; республиканец, был настроен против императорской власти - в поэме возлагает надежду на Брута, который должен убить Цезаря (подразумевается Нерон); участвовал в заговоре Писона, после поражения по приказу Нерона вскрыл себе вены. Немаловажно, что первую книгу "Фарсалии" перевел на английский Кристофер Марло. Кстати, в первой книге приводится сон Помпея, в котором к нему является тень его мертвой жены Юлии - она укоряет мужа, что он второй раз женился и предрекает его гибель в гражданской войне.
Есть и еще один исторический кандидат в "племянники" - греческий писатель Лукиан Самосатский (ок. 125 - 192 гг. н. э.). Но нашей темы он касается разве что декламацией на фиктивно-юридическую тему "Лишенный наследства". Поэтому, отметив его ради заявленной педантичности исследования, вернемся к Лукану, племяннику Сенеки.
А, может, Шекспир вовсе и не имел в виду племянника Сенеки? Однако мистика текста в том, что следствие отрицает причину, но направление остается верным. Этот Лукан, которого мы, пусть и ошибочно, поместили в сцену отравления короля, задает нам вектор поиска. Мы вспоминаем сразу нескольких исторических персонажей: знаменитого философа Сенеку - наставника Нерона, самого Нерона, его дядю, императора Клавдия, который женился на своей племяннице, матери Нерона Агриппине и стал Нерону дядей-отчимом. Эти исторические лица определяют историческую ситуацию - убийство императора Клавдия и воцарение Нерона.
По Гаю Светонию Транквиллу ("Жизнь двенадцати цезарей"), к концу жизни Клавдий "начал обнаруживать явные признаки сожаления о браке с Агриппиной и усыновлении Нерона. <...> Встревоженная этим Агриппина <...> опередила его. Умер он от яда, как признают все". Светоний передает один из распространенных слухов, что отравила Клавдия сама Агриппина, дав ему яд в его любимых белых грибах. "Смерть его скрывали, пока не обеспечили все для его преемника. Приносили обеты о его здоровье, словно он был болен, приводили во дворец комедиантов, словно он желал развлечься".
Вот эти комедианты - очень важный момент. Светоний родился лет на 20 позже смерти Клавдия, которая последовала в 54 г. н. э., и нам лучше послушать современника императора - самого Сенеку. В его памфлете-мениппее "Apocolocyntosis divi Clavdii" (Отыквление божественного Клавдия) о смерти Клавдия сказано: "Exspiravit autem dum comoedos audit, ut scias me non sine causa illos timere" (А помер он в самый раз, как комедиантов слушал; вот оттого, знаете, и боюсь я их, и недаром боюсь! - пер. М. Холодняка).
Итак, Клавдий умирает во время театрального представления - такова, во всяком случае, литературная версия Сенеки - как вы уже догадались, того самого автора той самой story. Сразу вспоминается предостережение Гамлета Полонию о том, что тому лучше получить плохую эпитафию после смерти, чем плохой отзыв от актеров при жизни - и теперь эти невинные слова воспринимаются как скрытая угроза. Вот только кому - Полонию или, как и должно быть, Клавдию?

У меня уже возникли большие сомнения, что в "Мышеловке" речь идет об отравлении короля Гамлета. Слишком уж все сходится на Клавдии. Даже место действия "Мышеловки" - Vienna - говорит в пользу Клавдия. Ведь, по словам того же Сенеки ("Отыквление"), Клавдий ad sextum decimum lapidem natus est a Vienna (родился всего в шестнадцати милях от Виенны)! Да и Нерону, его племяннику, при рождении было дано имя Lucius - такой же светлый, как и Lucianus (светлый anus?)... А Гамлет назвал сценического героя племянником этого короля (nephew to the King), т. е. Клавдия. Вспомните еще один факт: отравив короля, "отравитель улещивает королеву дарами; вначале она как будто недовольна и несогласна, но, наконец, принимает его любовь". Это очень близко к Нерону и его матери Агриппине, интимная связь которых осталась в веках как свидетельство крайней степени развращенности имперского Рима... Тут же вспоминается темперамент, который, по словам Гамлета, более притягателен у молодой Офелии, чем у старой "матери" Гертрад. Есть и еще важный момент - Гамлет, отправляясь после спектакля к Гертруде, восклицает (стихами Горацио):

2264-5 ...let not euer The soule of Nero enter this firme bosome
(...Пусть никогда душа Нерона не войдет в эту крепкую грудь).

Таким образом Горацио-автор ненавязчиво предлагает читателю образ Гамлета, способного убить свою "мать" Гертруду подобно тому, как Нерон убил Агриппину. То, что такая нелестная характеристика принца исходит от Горацио, должно насторожить внимательного читателя.
Кажется, акценты, действительно, смещаются. И все начинает запутываться. А как углубление этой путаницы, и, в то же время, ключ к будущему прояснению, приведем одно сравнение, которое обнаружилось при чтении Светония. Оказывается, когда Гамлет говорит Полонию о стариках, у которых седые бороды, сморщенные лица, слезящиеся глаза, недостаток ума и слабые ноги, он отправляет читателя не только к Ювеналу. В подтверждение - цитата из "Божественного Клавдия" Светония:
"30. ...Лицо и седые волосы были у него красивые, шея толстая. Но когда он ходил, ему изменяли слабые колени <...>. На губах у него выступала пена, из носу текло, язык заплетался, голова тряслась непрестанно. <...> Глупости своей он также не скрывал. <...> Людей удивляла его забывчивость и бездумность".
Светоний сообщает также, что незадолго до смерти Клавдий решил сделать наследником не пасынка Нерона, а своего сына Британика, и составил соответствующее завещание. Из-за этого он и был отравлен Агриппиной.
Все это перекликается и со словами Гамлета и с вышеприведенным отрывком из 10-й сатиры Ювенала. В Комментариях к Светонию сказано, что описание Клавдия он позаимствовал из 5 главы "Отыквления". Действительно, Сенека пишет: Nuntiatur Iovi venisse quendam bonae staturae, bene canum; nescio quid illum minari, assidue enim caput movere; pedem dextrum trahere. (Докладывают Юпитеру, что пришел какой-то верзила, седой совсем; грозится за что-то, видно: все головой трясет; а правую ногу совсем волочит).
Вряд ли такое совпадение означает, что и Светоний и Ювенал пользовались Сенекой как первоисточником. Важно само совпадение. Еще важнее, что Гамлет, говоря с Полонием о стариках, имеет в виду образ императора Клавдия. А когда Полоний откланивается, Гамлет говорит ему вслед: "Эти несносные старые дураки", - тем самым, давая понять, что его инвектива в адрес старика Клавдия относится и к старику Полонию.
Вот теперь, окончательно заблудившись, мы и расстанемся на время и с Клавдием и с Полонием.

X. КРАСНЫЙ ЗВЕРЬ И МАТЬ РОДНАЯ

Король Клавдий при сцене отравления не выдерживает, встает и уходит. Остальные - за ним. Абсолютно необъясним со старых позиций тот факт, что король никак не отреагировал на пантомиму, где уже все было сказано без слов, обрисован весь сюжет, который известен нам от призрака отца Гамлета, и который должен был узнать непосредственный участник и братоубийца Клавдий. Однако это прямое обвинение оставило его совершенно безучастным, зато возмутила сцена с участием племянника короля. Не знаю, как вам, читатель, а мне уже кажется - король Клавдий и не догадывается, что убил своего брата. Потому что не убивал. Он просто увидел в спектакле угрозу своей жизни.
Все уходят вслед за королем. Остаются Гамлет и Горацио. Гамлет декламирует:

2143 Why let the strooken Deere goe weepe,
(Пускай раненый олень/лань идет плакать,
2144 The Hart vngauled play,
(олень-самец неуязвлен резвится),
2145 For some must watch while some must sleepe,
(Один должен наблюдать, в то время как другой - спать,)
2146 Thus runnes the world away.
(таким образом убегая из этого мира.)

Считается, что речь в стишке идет о разоблаченном короле, который убежал "плакать" - что и "подтверждается" далее в пьесе Горацио - Гамлет по пути в спальню матери подслушивает, как король молится. Но так ли все ясно? Исследователи до сих пор ломают голову над двумя оленями, называя одного ланью, другого самцом старше пяти лет, и выводя отсюда указания на королеву и короля. Но тогда остается непонятным, почему олень-самец не уязвлен, да еще играет, когда король как раз был уязвлен увиденным представлением.
Попробуем зайти с другой стороны.
Deere действительно олень, но это слово также обозначает и охотничий термин красный зверь и цвет - рыжевато-красный. Нам уже встречался один красно-рыжий зверь - Пирр, убийца Приама. Намек вырисовывается.
Что же касается второго оленя, то о нем действительно трудно сказать что-либо вразумительное. Догадка, что Hart без огласовки (Hrt) оказывается равен Horatio, слишком причудлива. Вторая гипотеза - в оригинале 1604 года слово hart везде означает современное heart (сердце), и тогда вторая строка выглядит как "это сердце неуязвлено резвится/играет" - ликует, если хотите сердце того, кто отомстил. Вариант, скорее всего неверный, но выглядит удачным заменителем правды - издалека во всяком случае. Уместно вспомнить и тавтологичную игру слов из недавнего разговора Гамлета с Горацио, в котором Гамлет желает замкнуть Горацио в сердцевине своего сердца, в сердце его сердца: In my harts core, I in my hart of hart - почему бы не перевести этот четырехкратный повтор как "в моем оленьем сердце, в моем сердце оленя"? Правила не могут запретить нам сделать это...

Гамлет заканчивает:
2147-50 Would not this sir & a forrest of feathers, if the rest of my fortunes turne Turk with me, with prouinciall Roses on my raz'd shooes, get me a fellowship in a cry of players?
(С этим, сир, и с лесом из перьев, - если остатки удачи/арест фортуны обернутся моим тираном - с провинциальными розами на моих стоптанных башмаках, получу я участие в своре актеров?)
"С половиной доли" - говорит Горацио. Не мог польстить принцу?
"Полностью" - поправляет Гамлет.
Неужели возможен арест Гамлета пресловутой Фортуной, или это наша очередная лингвофантазия? А что означают эти провинциальные розы - уж не королевский ли символ имеет в в иду Гамлет?
Нам уже не кажется, что речь идет о владении просто театральной труппой. Тем более, Гамлет тут же добавляет:

2153 For thou doost know oh Damon deere
(Знай, дорогой Дамон)
2154 This Realme dismantled was
(Это царство было украдено)
2155 Of Ioue himselfe, and now raignes heere
(У самого Юпитера, и сейчас здесь царствует)
2156 A very very paiock
(Настоящий pah - выражение брезгливости, jock - крестьянин)
У Лозинского - павлин - но я не знаю, в каком словаре он его отыскал.

"Вы могли бы сказать в рифму" - замечает Горацио, имея в виду очевидное was - ass (осел). И здесь Гамлет опять играет словами:
2158-9 "O good Horatio, Ile take the Ghosts word for a thousand pound".
Конечно же, эту фразу любой, кто верит сюжету Горацио, переведет как "О добрый Горацио, я бы взял слово Призрака за тысячу фунтов". Но с точки зрения прозы-реальности никакого Призрака нет - отчего же он здесь возникает? Неужели вся концепция лопается мыльным пузырем? Так бы и было, если не знать, что Ghost word переводится как несуществующее слово или слово-призрак. Возражение, что в нашем случае фигурирует именно слово Призрака, а не призрачное слово, достаточно неприятно. Однако выход я вижу в следующем: человек, пишущий прозу должен соблюдать некую конспирацию и не говорить обо всем прямо, должен делать вид, что верит "поэтической" версии, а значит и самому Горацио. Подобная игра слов обеспечивает прозопоэтическую "преемственность" и в то же время своим двойным смыслом разделяет реальность и выдумку. Действительно, если разговор шел о неверно подобранном слове, то со стороны Гамлета логично ответить, что другого слова вместо использованного просто нет, его не существует. Ведь "осел" не отражает низкого происхождения нынешнего короля! Однако и этот осел нам еще понадобиться, так что постараемся не забыть его.


XI. ВЕРНЫЕ ДРУЗЬЯ КОРОЛЕВЫ

Итак, отношения Гамлета и Горацио начинают напоминать борьбу, а не отношения принца и его слуги. Однако первая строка гамлетовского стихотворения, в которой принц называет Горацио Дамоном, вроде бы подтверждает их близость. Дамон и Пифиас - герои греческого мифа, воплощение настоящей дружбы. Но здесь Шекспир ссылается не только и не столько на миф-первоисточник. В Комментариях к "Гамлету" А. Смирнов замечает: "Мой милый Дамон... - вероятно, отрывок из несохранившейся баллады или пьесы". Эта пьеса сохранилась.
В 1571 году вышла из печати пьеса Ричарда Эдвардса "The excellent Comedie of two the moste faithfullest Freendes, Damon and Pithias" (Превосходная комедия о двух наиболее преданных друзьях Дамоне и Пифиасе). По некоторым сведениям, это была вторая редакция - первая, не дошедшая до нас, датируется 1568 г. В пьесе Эдвардса дружба Дамона и Пифиаса подверглась тяжелому испытанию. Король Дионисий приговаривает Дамона к смерти. Пытаясь спасти Дамона, Пифиас предлагает королю свою жизнь в обмен на жизнь друга. Король соглашается, Дамона отпускают, Пифиаса забирают. Однако Дамон возвращается и требует обратного обмена. После длительного торга - жизнь за жизнь - пораженный бескорыстием друзей, король принимает соломоново решение. Он не только отпускает обоих, но и просит принять его в их компанию третьим другом. Друзья соглашаются.
Мораль же сей басни, на которую указывает нам Шекспир, содержится в самом конце пьесы, в заключительной The last song (Последней песне). Она начинается словами:
THe strongest garde that Kynges can haue, Are constant friends...
(Лучшая защита, которую могут иметь короли, Это постоянные/верные друзья...)
Далее перечисляются все достоинства истинных друзей - они верны и в слове и в деле, говорят правду, помогут в нужде, - наконец, истинные друзья ради их Принца пойдут на смерть.
И самое главное:
The Lorde graunt her such frindes most noble Queene Elizabeth
(Бог наградит/одарит такими друзьями благороднейшую королеву Елизавету) - и следом - еще несколько панегирических строк о королеве, которая с такими друзьями сможет править долго и в полном здравии, желать все, что хочет, поскольку такие друзья эти желания выполнят.
Этой аллюзией Шекспир опосредованно вводит в свою пьесу имя королевы Елизаветы. И появление современного Шекспиру и его "Гамлету" исторического лица важнее, чем нам может показаться сейчас - запомним его на будущее.
Остается лишь заметить, что Гамлет назвал Горацио Дамоном, а в пьесе Эдвардса именно Дамон дает согласие на предложение короля дружить втроем.
Не только Горацио, но и Розенкранц с Гильденстерном уже не особенно церемонятся с принцем. Они возвращаются и довольно грубо сообщают Гамлету о том, что королю не по себе, а мать Гамлета требует его для разговора. Здесь (строки 2192-2204) в ответах Гамлета проскальзывают странные выражения: "as you say, my mother...my mother you say" (как вы говорите, моей матери... моей матери, вы сказали) или "O wonderful sonne that can so stonish a mother" (О превосходный сын, который может так удивить некую мать) или "We shall obey, were she ten times our mother" (Мы повинуемся так, словно она десять раз наша мать). Речь, как вы понимаете, идет о Гертрад, и такими словами вряд ли говорят о родной матери, - а последнее выражение, по-моему, вообще по-русски передается как "Мы повинуемся так, будто она нам родная". Для примера - сцена из "Ричарда II" (акт IV, сцена II), когда герцогиня просит своего мужа (дядю короля) не выдавать их сына, замешанного в заговоре. Вот как он реагирует:

Йорк
...Да будь он двадцать раз
Мой сын, - его изобличить я должен.
Герцогиня
...Теперь я вижу: ты подозреваешь,
Что ложе осквернила я твое
И он тебе не сын, но плод греха?

(пер. Мих. Донского)

Почему бы и нам не сделать аналогичное предположение относительно Гамлета и королевы? Тем более что поводов для этого набралось уже достаточно.
А вот важное свидетельство самого принца о настоящей причине его беспокойства. Оказывается, он и не скрывает своих устремлений.

2207 Ros. Good my Lord, what is your cause of distemper, you do sure-
(Добрый мой принц, какова причина вашей хандры, вы непременно)
2208-9 ly barre the doore vpon your owne liberty if you deny your griefes to
(закроете дверь вашей свободе, если вы откажетесь поведать ваши печали)
2209 your friend. (вашему другу.)
2210 Ham. Sir I lacke aduauncement.
(Сир, мне не хватает продвижения /повышения.)
2211-2 Ros. How can that be, when you haue the voyce of the King him-
(Как такое может быть, когда вы имеете голос самого короля)
2212 selfe for your succession in Denmarke.
(за вашу преемственность в Дании.)
2213-4 Ham. I sir, but while the grasse growes, the prouerbe is something musty,
(Да, сир, но пока трава растет, эта пословица слегка заплесневеет).

В этом опасном для принца контексте (разве можно намекать придворным, что ты хочешь до срока занять место короля?) следующая строка выглядит подозрительно двусмысленно:

Enter the Players with Recorders
(входят актеры с флейтами/судьями).

Что происходит на сцене - звучит музыка или готовится судебное заседание? Тем более что Гамлет продолжает:

2215-6 о the Recorders, let mee see one, to withdraw with you, why
(о, эти флейты/судьи, позвольте мне видеть одну/одного, удалиться с тобой, почему)
2217-8 doe you goe about to recouer the wind of mee, as if you would driue me into a toyle?
(ты двигаешься ко мне против ветра, словно ты загоняешь меня в западню?)

Если Гамлет просит видеть одну флейту, то к кому он обращается с просьбой удалиться? К Розенкранцу? Но зачем, взяв флейту, удаляться вместе с Розенкранцем? Не для того же, чтобы сыграть своему другу tete-a-tete... А быть может безумный принц разговаривает с выбранной им флейтой, предлагая ей удалиться вместе с ним, и обвиняя ее в злых умыслах? Нет, вряд ли вид актеров с музыкальными инструментами заставил Гамлета говорить о западне. К тому же через строчку, спрашивая Гильденстерна, умеет ли тот играть на этой дудке, Гамлет использует слово pipe, а не Recorder.
Не об одной мести Клавдию беспокоится Гамлет - он только что раскрыл нам самую суть драмы. Принц хочет стать королем, и как можно быстрее. Тем более что Гертрад - не его родная мать. Она та, кто причастна к лишению короны (и жизни?) его настоящей матери, Гекубы-Фортинбрасс. Но что-то не складывается у принца Гамлета путь наверх, к высотам своей старой фамилии. Вот и Розенкранц с Гильденстерном прямым текстом говорят своему принцу о том, что он рискует потерять свободу, если будет упорствовать. Недаром же на сцене появляются судьи.

XII. ВЕРБЛЮД, ГОРНОСТАЙ И КИТ

В ОДНОМ ТЕМНОМ СИЛУЭТЕ

После разговора с Розенкранцем и Гильденстерном Гамлет принимается за вошедшего Полония. Знаменитая сцена с облаком, похожим на верблюда, ласточку, кита поочередно. Эта сцена всеми и всегда трактуется как лишнее свидетельство "сумасшествия" Гамлета, которое он должен демонстрировать. Для меня же она не только знаменита, но и знаменательна - именно этот эпизод стал началом ряда совмещений героев пьесы и реальных людей. И все из-за, казалось бы, проходного образа облака.

2247-8 Ham. Do you see yonder clowd that's almost in shape of a Camel?
(Вы видите вон то облако/затемнение, которое почти в форме верблюда?)
2249 Pol. By'th masse and tis, like a Camell indeed.
(Клянусь Господом, действительно похоже на верблюда.)
2250 Ham. Mee thinks it is like a Wezell.
(Мне кажется, оно похоже на ласку.)
2251 Pol. It is backt like a Wezell.
(Со спины похоже на ласку.)
2252 Ham. Or like a Whale.
(Или похоже на кита.)
2253 Pol. Very like a Whale.
(Очень похоже на кита.)

Сразу отметим: Wezell (Weasel) в первом значении вовсе не ласточка, как у Лозинского, а ласка, горностай, и это внушает подозрение, что наш переводчик работал с чьим-то готовым подстрочником, - причем от руки написанным - и спутал ласку с ласточкой. Но нельзя довольствоваться тем, что мы спустили слово с небес на землю - у него есть и другое значение. Wezell (Weasel) также означает пролаза/скользкий тип/соглядатай.
Итак, читатель получает информацию о некоем облаке или темном пятне, - объекте, похожем одновременно на верблюда, ласку-соглядатая и на кита. Верблюд в тексте, как вы помните, уже встречался, соглядатай тоже. Но вот появление кита нас тревожит, и если мы не будем предельно внимательны, весь этот зооморфный ряд так и останется плодом больной фантазии "сумасшедшего" Гамлета. Однако мы верим автору - он должен был оставить нам ключ к шифру. И, внимательно перечитав предыдущие слова Полония, убеждаемся - оставил. Повторите вашу реплику, Полоний.
Полоний: "It is backt like a Wezell". Оказывается, Полоний видит наблюдаемый объект сзади (backt), со спины! А значит, этот объект отнюдь не облако - его сзади не увидишь. Остается темное пятно, причем не бестелесное, а вполне материальное, имеющее спину! Вероятнее всего, Гамлет указывает Полонию на человека, стоящего в тени, или за занавесом (clowd имеет и такой перевод), повернувшись к Гамлету и Полонию боком или спиной. Выходит, и на кита этот человек тоже похож со спины. Соединяя "кита" (whale) и "спину" (back) получаем whaleback, что означает горбатый, изогнутый как спина кита - и превращает намек, поданный "верблюдом" в фактическую примету!
Кажется, мы с вами только что нашли того "верблюда" - горбатого соглядатая, предателя, негодяя. Сейчас он находится здесь, на сцене, но, скорее всего, зритель из зала его не видит. Посмотрим на присутствующих. Помимо Гамлета и Полония в сценическом пространстве до сих пор оставались (ремарки exit не было) Розенкранц, Гильденстерн и Горацио (о последнем мы уже успели забыть). Кажется, друзья детства отпадают, они - неразлучная парочка и, как вы заметили, надвое не делятся. Значит, тучи зрительского и читательского подозрения сгущаются над ближайшим и неотлучным другом Гамлета.
Чтобы окончательно удостовериться, обратимся к этому же моменту в редакции 1603 года. Там Розенкранц и Гильденстерн вообще не присутствуют в эпизоде! На сцене - Горацио, Гамлет и Корамбис (так в первом издании звали Полония). Читаем окончание разговора Гамлета и Корамбиса-Полония:

Cor. Very like a whale.
(Очень похоже на кита)
exit Corabis.
(Кора<м>бис выходит)
Ham. Why then tell my mother i'le come by and by. Good night Horatio.
(Потом расскажет моей матери, что я скоро приду к ней. Доброй ночи, Горацио.)
Hor. Good night vnto your Lordship.
(Доброй ночи, ваше высочество)
exit Horatio
(Горацио выходит).

А при чем здесь верблюд и кит? - спросите вы. - Почему бы автору в открытую было не указать, что Горацио горбат? Потерпите немного. После составления второй части нашего уравнения многое прояснится - в том числе и горб Горацио, и то, почему об этом горбе нельзя было упоминать прямым текстом. Конечно, современникам Шекспира (особенно аристократии, живущей дворцовыми интересами) было намного легче понять эзопов язык шекспировых басен, чем нам, но тем интереснее сегодня вести расследование преступления, совершенного 400 лет назад.
Для того чтобы фоторобот подозреваемого был более полон, добавлю одну деталь, которая пока не выглядит абсолютно достоверной. Можно было приберечь ее до прямого уравнения героев и их прототипов и выложить как мелкий, но решающий козырь, однако мне хочется, чтобы те, кто изучал "Гамлета" и эпоху, его породившую, уже теперь поняли, куда клонится наше исследование. Только что они узнали первого из действующих лиц, отображенных Шекспиром в своей пьесе. (А непрофессиональным читателям придется дождаться исторической части уравнения.)
Вопреки укоренившемуся мнению, бедный горбун Горацио вовсе не одинок в пространстве пьесы. У него есть отец, и Шекспир выдал его нам в первой же прозаической вставке. Гамлет, как мы помним, назвал Полония fishmonger, что, как мы выяснили, означает сленговое развратник, или отец проститутки. Никто и не думает, что прямое значение слова - торговец рыбой - само по себе может быть зашифрованной информацией. Потому что никто не обращает внимания на следующую фразу Гамлета:

1213 Ham. Then I would you were so honest a man
(Тогда я хочу, чтобы вы были таким же честным человеком).

Неужели Гамлет, говоря о честном человеке, имеет в виду развратника, сутенера? Странный нравственный вывих - даже для душевнобольного.
Здесь тот самый случай, когда хорошо спрятать означает положить на видное место! Это я к тому, что у римского поэта Горация (имя которого использовал в качестве псевдонима наш горбатый стихотворец) отец был...
Но дадим слово признанному авторитету в римской истории Гаю Светонию Транквиллу. Он уже помог нам, и мы ему доверяем, как одному из источников шекспировской фантазии. Вот первые строки "Жизнеописания Горация": "Квинт Гораций Флакк из Венузии был сыном вольноотпущенника, собиравшего деньги на аукционах, как сообщает сам Гораций; впрочем, многие считают его торговцем соленою рыбою (курсив мой - И. Ф.), и кто-то даже попрекал Горация в перебранке: "сколько раз видел я, как твой отец рукавом нос утирал".
Мы просто не можем проигнорировать такое важное свидетельство и не подшить его к нашему делу. Наконец-то у следователя появляются фактические приметы. Автор очень тонко - но так, чтобы внимательный читатель мог догадаться! - выдает нам того, кто до сих пор был лишь под подозрением. Соглядатай, знающий о тайных переговорах Гамлета, горбатый "верблюд", мешающий принцу получить свое законное наследство - королевскую власть, и, возможно, сын Полония - все это воплощено в горбатом Горацио, которого мы вот уже 400 лет считаем лучшим другом и соратником принца Гамлета.
Сама по себе эта трактовка очень сомнительна, и вряд ли на ее основе можно делать однозначный вывод о том, что Полоний-"торговец рыбой" есть отец нашего Горацио-Горация. И отцовство Полония, и горб Горацио ничего не привносят в прозаический сюжет, но очень пригодятся при решении полного уравнения, и определении тех самых неизвестных - реальных исторических лиц, участников реальных событий, зашифрованных Шекспиром в пьесе "Гамлет".


XIII. КОРОЛЬ БЕЗ ТЕЛА

Снова идет ямб, которым король обговаривает с Розенкранцем и Гильденстерном план удаления Гамлета с датской сцены. Полоний скрывается за ковром в покоях королевы, Гамлет входит, следует бурное разбирательство с матерью и убийство Полония.
Акт IV, сцена 2. Проза.
Только что закончился стихотворный кусок, в котором король, королева и Розенкранц с Гильденстерном обсуждали убийство Полония принцем Гамлетом. Однако в первых же строках прозы выясняется (если мы верим именно прозе) нечто странное.
Розенкранц и Гильденстерн спрашивают, что Гамлет сделал с мертвым телом. Весь разговор довольно туманен - интересно, что Гамлета никто не обвиняет в убийстве Полония.

2637 Ros. Tell vs where tis that we may take it thence,
(Скажите нам, где оно (тело Полония - И. Ф.), чтобы мы могли забрать его оттуда,)
2638 And beare it to the Chappell.
(И отнести его в часовню.)

И Гамлет совершенно неожиданно отвечает:

2639 Ham. Doe not beleeue it.
(Не верьте этому.)

Сделаем небольшую паузу, чтобы осознать сказанное. Преодолевая инерцию четырех веков заблуждения, поймем: а ведь эти слова относятся к только что случившемуся по версии Горацио - к убийству Полония Гамлетом. Принц говорит читателям прямым текстом, прозой - не верьте этому! Да, Полоний действительно мертв - его тело ищут - но кто его убил, пока тайна.
Розенкранц в недоумении:

2640 Ros. Beleeue what.
(Верить чему.)
2641-2 Ham. That I can keepe your counsaile & not mine owne...
(Что я могу скрывать ваши намерения, и не могу - свои...)

Автор выкрутился, сохранил двусмысленность, но мы уже получили важную информацию - оказывается, никаких доказательств (кроме слов Горацио) того, что именно Гамлет убил Полония, нет!
И следом - еще один ключевой момент:

2654-5 Ros. My Lord, you must tell vs where the body is, and goe with vs to the King.
(Мой принц, вы должны сказать нам, где это тело, и пойти с нами к королю.)
2656-7 Ham. The body is with the King, but the King is not with the body. The King is a thing.
(Тело с королем, но король без тела. Король есть некая вещь/нечто.)
2658 Guyl. A thing my Lord.
(Некая вещь, мой Принц.)
2659-60 Ham. Of nothing, bring me to him.
(Из ничего/пустоты/нереальности/небытия, - ведите меня к нему.)

Давайте попробуем разобрать этот кусочек, забыв про "сумасшествие" Гамлета, про различные подоплеки, которые при желании можно найти в этом темном разговоре. Мы просто прочтем самый что ни на есть первый смысл слов Гамлета, не боясь при этом получающейся нелепицы. И тогда оказывается, что тело Полония у короля, но сам король - без тела, т.е. бестелесен, бесплотен - одна лишь королевская душа - и эта душа находится рядом с мертвым телом Полония. Волей-неволей нам, прочитавшим "чистый" смысл слов, приходится признать, что Полоний и был королем! Вспомним восклицание Гамлета, после того, как он "заколол" прячущегося за гобеленом Полония: 2407 Nay I knowe not, is it the King? (Нет, я не знаю, это король?). Вспомним и "несносных старых дураков" - этими словами Гамлет объединил римского императора Клавдия с Полонием.
Что это - небрежность автора, возможность которой мы отвергли с самого начала, или же небрежность наших умозаключений?
Тем более что Розенкранц и Гильденстерн ведут принца к живому королю.
Принц уже арестован - во всяком случае, так вытекает из разговора Розенкранца с королем:

2676 King. But where is hee?
(Но где он?)
2677-8 Ros. Without my lord, guarded to know your pleasure
(Снаружи, мой лорд, охраняем до изъявления вашей воли).

Гамлета приводят к бестелесному королю, и после допроса о местонахождении тела Полония, король (горациевским ямбом) сообщает Гамлету, что он должен отправиться в Англию. Гамлет прощается с королем прозой - но прощается так, что наши подозрения по поводу короля Полония возвращаются:

Ham.Farewell deere Mother.
(Прощайте, дорогая мать.)
King. Thy louing Father Hamlet.
(Твой любящий отец Гамлет.)
Ham. My mother, Father and Mother is man and wife, Man and wife is one flesh, so my mother.
(Моя мать, отец и мать это муж и жена, муж и жена одна/та же самая плоть, поэтому - моя мать.)

Итак, сразу после смерти Полония, Гамлет говорит о том, что король есть нечто из ничего, и называет короля матерью. Король превращается в королеву. Мы знаем, что Гамлет не сумасшедший, поэтому должны принимать все подобные странности за условный сигнал нам, читателям - "внимание!". (Но помните, мы всего лишь играем на поле Шекспира).
Не кажется ли вам, что у нас на глазах король начинает терять свою телесность, превращаясь в одно звание, существующее вначале рядом с Полонием, а после его смерти перешедшее к королеве Гертрад? Если еще не кажется, следите за развитием событий.


XIV. РОБИН ГУД И МИЛЫЕ ЛЕДИ

На сцене Горацио и королева. Входит Офелия и говорит, обращаясь к королеве:

2769 How should I your true loue know from another one,
(Как отличу я вашего истинного любимого/любовника от кого-то другого,)
2770 By his cockle hat and staffe, and his Sendall shoone.
(По его раковине на шляпе и жезлу, и его сандаловым туфлям).
2771 Quee. Alas sweet Lady, what imports this song?
(Ну, милая леди, что важного в этой песне?)
2772 Oph. Say you, nay pray you marke,
(Скажите вы, нет, умоляю вас, отметьте,)

Эти строки обретут свой смысл только после второй части уравнения - здесь сплошные исторические аллюзии.
Офелия поет:

2773 He is dead & gone Lady, he is dead and gone,
(Он мертв и ушел, леди, он мертв и ушел,)
2774 At his head a grasgreene turph, at his heeles a stone.
(На его голове зеленый дерн, на его ногах камень.)

Эта песенка (с определенной натяжкой) напоминает строки из средневековой английской баллады "Смерть Робин Гуда", где умирающий герой говорит его другу и слуге, Маленькому Джону, как его похоронить:

"Lay me a green sod under my head,
(Положи мне зеленый дерн над моей головой)
<...>
And make my grave of gravel and green
(И покрой мою могилу камешками и травой).

Вошедшему королю она поет:

Заутра Валентинов день,
И с утренним лучом
Я Валентиною твоей
Жду под твоим окном.
Он встал на зов, был вмиг готов,
Затворы с двери снял;
Впускал к себе он деву в дом,
Не деву отпускал.

Лозинский перевел, в общем, точно, но сгладил некоторые откровенности оригинала. Так, фраза был вмиг готов в оригинале выглядит так: and dond his close (и скинул его одежду).
Офелия рассказывает историю потери своей девственности, и читателю нужно знать, что в редакции 1603 года эту песенку Офелия поет Лаэрту - и в разговоре называет его два раза не иначе как Love. Сразу обращает внимание игра с местоимениями второго и третьего лица. Если воспринимать текст без художественных условностей, то шла Офелия к тому, кого называет ты, но вот встретил ее и лишил девственности некто он.
Она уточняет:

2798 Young men will doo't if they come too't,
(Молодой мужчина сделает это, если к нему придут,)
2799 by Cock they are too blame.
(Клянусь петухом/половым членом, та, кто пришла, тоже виновата)
2800-1 Quoth she, Before you tumbled me, you promisd me to wed,
(Она сказала: до того, как ты свалил/смял меня, ты обещал на мне жениться.)
2802-3 (He answers.) So would I a done by yonder sunne And thou hadst not come to my bed.
(Он ответил: Так бы и сделал, клянусь вон тем солнцем, если бы ты не пришла ко мне в кровать.)

Тот, кто обещал, клянется вон тем солнцем - видимо, тем, которое на небе, - в отличие от земного Солнца, родственником которого, по меньшей мере, совратитель является. А может быть и наоборот - клянется символом королевской власти. Есть в этой, изложенной Офелией истории какая-то неясность, подвох. В первой редакции песенка о потере девственности поется Лаэрту (там его зовут Leartes), во второй - королю. Кто-то из этих двоих и был "Валентином" - но кто? Вспоминается и корявая записка якобы от Гамлета к Офелии, намек отправителя на свое "осадное орудие" и на хитрость, уловку. Предположим, Офелию заманили поддельной запиской, потом пообещали жениться, девушка, просчитав варианты, согласилась. Но мог ли король обещать жениться на Офелии, если он только что женился на Гертрад? Смотрим и слушаем дальше.
Перед тем, как выйти, Офелия говорит:

2808-10...I thanke you for your good counsaile. Come my Coach, God night Ladies, god night. Sweet Ladyes god night...
(...я благодарю вас за ваш добрый совет. Пойдем, мой наставник (карету мне - переводит Лозинский, ну а мы проверим иной вариант) доброй ночи, леди, доброй ночи. Милые леди, доброй ночи...)

Пожалуй, стоит расширить наше понимание слова Coach. Сегодня оно имеет значения карета и тренер/наставник, но в примечаниях к пьесе The Phoenix Томаса Миддлтона читаем: "By the early 17th century, coaches were popular places for love-making: "close caroaches were made running bawdy-houses" (Dekker, The Owl's Almanac, 1618)" (В начале XVII века кареты были популярными местами для занятий любовью: "закрытые парадные кареты были сделаны передвижными публичными домами"). (Можно вспомнить и похожее слово couch, означающее ложе, лежать). И, в свете всего ранее изложенного, Офелия, возможно, имеет в виду последний - любовный - смысл этого слова. Но если она зовет не карету, а наставника, то кого именно - короля или Горацио?
В редакции 1604 г. Офелия произносит свои заключительные слова при короле, королеве и Горацио. Когда она выходит, король приказывает Горацио следовать за ней и обеспечить good watch (хорошее наблюдение, присмотр). Обратимся к этому эпизоду в редакции 1603 года. Отличие в том, что там нет Горацио - Офелия беседует с королем, королевой и Лаэртом, и, уходя, прощается с ними: "God bwy Ladies. God bwy you Loue" (Бог с вами, Леди. Бог с тобой, любимый). Здесь тоже леди во множественном числе, хотя на сцене король с королевой (Loue относится к Лаэрту - Офелия в этой же сцене уже называла его так). Но в первой редакции нет слов о наставнике (или карете), как нет там и Горацио. Это означает, что слова "Идем, мой наставник" введены вместе с героем, к которому обращены, и который (пусть и по просьбе короля) уходит-таки вслед за Офелией.
Из этой сцены мы можем сделать два вывода. Первый тот, что Офелия называет короля и королеву "милые леди" - во множественном числе - и два раза! Автор удвоением, чтобы не списали на опечатку, обращает наше внимание на важный момент, усиливая наше подозрение о призрачности короля. Второе - оказывается, Горацио тоже не обошел своим вниманием девушку Офелию (или она его?), и только сейчас наполняются смыслом ехидные слова Гамлета о Прологе из "Мышеловки", которому Офелия "не постесняется показать, а он не постесняется сказать, что это значит". А что если Офелия шла к любимому, который обещал ей жениться, но попала в руки Горацио? И даже если coach здесь карета, то все равно, с учетом редакции 1603 года король и королева оказываются двумя леди.
Послушаем, что говорит "сумасшедшая" Офелия своему Лаэрту, прервав его диалог с королем. Читаем внимательно.

2923 You must sing a downe a downe,
(Ты должен петь ниже, ниже)
2924 And you call him a downe a. O how the wheele becomes it,
(И ты называй его "a downe a". О как все возвращается на круги своя,) - у Лозинского "ах, как прялка к этому идет!".
2925 It is the false Steward that stole his Maisters daughter.
(Это фальшивый/поддельный управляющий, который украл дочь своего хозяина.)

В редакции 1603 года Офелия обращается прямо к брату и говорит более конкретно:

I pray now, you shall sing a downe, And you a downe a, t'is a the Kings daughter And the false steward
(Я прошу, ты должен петь ниже, и ты "a downe a" - вот дочь короля и фальшивый/поддельный управляющий)

(Час от часу не легче! Если a the Kings daughter правила дозволяют перевести как дочь этого короля, то Офелию сразу можно определить как дочь Клавдия? Однако повременим с выводами...)
Что такое "a downe a"? Опять вспоминаются строки из баллад о Робине Гуде - например:

When Robin Hood was about twenty years old,
With a hey down, down, and a down...

Или

When Robin Hood and Little John
Down a down a down a down
Went oer yon bank of broom,

Или

All you that delight to spend some time
With a hey down down a down down
A merry song for to sing...

Получается, down a down - всего лишь а merry song for to sing (веселая песня, чтобы петь), припев. Выражение with a hey down, down, and a down очень условно можно перевести как разбойничий клич - например эй, расправимся/прикончим (with down - кончать, разделываться).
Итак, связь "Гамлета" с балладами о не менее известном герое - Robin Hood - Робине Капюшоне или, по-русски, Робине Гуде, действительно существует. И не только с балладами, которые достигли пика своей популярности в Англии XV века, но и с произведениями о Робине Гуде, современными Шекспиру. В 1601 году, за два года до появления первой редакции "Гамлета", были изданы две пьесы Энтони Мандея (Anthony Munday) The Downfall of Robert, Earle of Huntington (Падение/крушение Роберта, графа Хантингтонского) и The Death of Robert, Earle of Huntington (Смерть Роберта, графа Хантингтонского). Эти пьесы - все о том же Робине Гуде, но на этот раз легендарный герой послужил маской для реального высокопоставленного лица. Сейчас мы не станем останавливаться на истории крушения и смерти новоявленного Робина Гуда - у нас еще будет для этого время. Пока лишь позаимствуем слово The Downfall, чтобы предположить, что слова Офелии you call him a downe a могут означать ты называй его павшим/потерпевшим крушение/конченым человеком.
Такого объяснения вроде бы достаточно. Однако честному исследователю не дает покоя вот эта замыкающая "а". И все-таки - почему "a downe a"?

Если хотите, будет и третья часть.